1.

Холод, пронизывающий до костей. В щель между окном и вбитой в него фанерой пробирался холодный ветер с улицы. В комнате под одеялом что-то шевельнулось. Лежащий под пледом человекпопытался залезть под него полностью. Ветер не уступал, пытаясь найти хоть щелочку межу матрасом и пледом. Ветер не отставал, и медленно, но верно пробирался под одеяло. Наконец ветер восторжествовал. Под пледом послышалось недовольное ворчание невыспавшегося человека. Ветер, довольный собой как никогда, с чувством выполненного долга пошёл гулять по пустым коридорам.

Макс проснулся. Хотя по ощущениям, как будто восстал из мёртвых. Сегодня он должен был идти за едой и прочими благами цивилизации, коих с каждым днём становилось всё меньше. Еду уже давно растащили в первые недели осени те, кто был пошустрее. Домашних животных съели в следующие две недели. Макс сам видел, как все, кто мог тогда передвигаться, нещадно истребляли всю фауну города. А что делать то? Есть все хотят. Дров тоже не хватало, особенно сейчас- зимой. Все деревья, которые смог свалить народ, были давно вырублены на дрова. У тех деревьев, что были побольше, обломали все ветки до которых смогли достать. Про перила, стулья, кресла, скамейки и говорить нечего: их сожгли в первые недели. Потом в топки печей пошли и книги. Макс лично видел, как библиотекарь топил ими. При этом библиотекарь, проработавший в библиотеке не одну сотню лет, выглядел как человек, которому провеситься от горя мешало лишь то, что верёвку он сжёг ещё на прошлой неделе. Из тех библиотек, что не принадлежали людям, могущим оплатить труд охранников, или хотябы самим встать на защиту книг, книги растащили сразу после того, как закончилась мебель. Пока в домах была мебель, люди ещё могли себя сдерживать, но потом, прожив пару недель холодной осени без тепла и огня, народ побежал сжигать книги. Ну да ладно, не об этом надо сейчас думать, а о том, куда идти на поиски.

Макс встал с матраса, быстро оделся, и пошёл на кухню. Впрочем, комната стала кухней совсем недавно, месяца три назад- в конце осени. До этого момента комната именовалась общей гостиной. На кухне было безлюдно. Ещё бы. Все ещё спят. Он один встал сегодня рано. Остальные ещё пытались продлить счастливое время сна. У небольшой печурки, на которой кипятили воду и готовили, скрючившись на стуле, спал Серёга. Вчера вечером он вернулся из «Похода за благами цивилизации», как его называл Макс. Серёга бродил по городу три дня, и под конец четвёртого пришёл, голодный, почти насмерть замёрзший, но зато с сумкой и рюкзаком, полными еды, одежды, дров, и прочих нужных вещей. Теперь в поход должен был отправиться Макс. Снаряжение, ещё с вечера приготовленное Серёгой, лежало у его стула. На печурке стояло ведро ещё тёплой воды. Серёга, несмотря на все запреты Макса, вставал с утра пораньше и ставил греться ведро воды, не понаслышке зная, как нужна человеку, вставшего в шесть утра и собирающегося в «поход», который мог длиться не один день, тёплая вода.

Погрозив пальцем спящему, Макс взял ведро и пошёл умываться. Разбив корку льда на ведре, служившем ведром под грязную воду, Макс принял умываться. На этот раз он решил ограничиться легкой помывкой, которая включала в себя мытьё лица, рук и чистку зубов. Волосы он решил не мыть. Ведь кому приятно, когда максимум через часа два волосы превращаются в ком льда? Умывался он по Максовски, как сказал бы Серёга. Весело, с непременными брызгами, которые надо было потом отдирать от пола, но при этом почти бесшумно. Единственными звуками, которые доносились из ванной, пока там был Макс, были звуки брызг, разлетающихся во все стороны.

Помывшись, Макс поставил ведро с остатками воды на печку, долив туда холодной, чтобы тот, кто первый встанет, имел возможность погреть воды и Серёгу, который примостился на стуле у печурки. Взяв сумку с вещами, Макс вышел с кухни. Когда Макс проходил мимо комнаты, где все спали, он услышал, как с кухни донёсся кашель.

-Говорил же я ему, чтоб горло лечил, так нет, геройствует: «Да пройдёт, что ты нервничаешь!». Легкие не то, что можно оставлять без внимания. А он на них забивает. Как бы хоронить не пришлось. Герой, блин, недорезанный! Сляжет он с горлом своим, и не спасём мы его: препаратов не хватает, дров тоже. Да и время не то, чтобы валяться в постели, геройски травя анекдоты про здоровье своё. Как пить дать сляжет, если за ум не возьмётся. – Пробурчал Макс, оглядываясь на кухню, где спал Серёга.

Одевшись, Макс взял снаряжения и вышел на улицу. Хотя снаряжение - громко сказано. Нож, верёвка, зажигалка, брикет сухого горючего, лом, немного еды, воды, и всё. И ещё полупустой рюкзак с сумкой, которые надо наполнить «благами цивилизации»: едой, медикаментами, водой, одеждой, и прочими вещами. И ещё хорошо бы найти оружие, или что-то такое. Но Макс прекрасно понимал, что это наврядли он найдёт, разве что найти чей-то схрон, или чьи-то вещи, которые кинули, ибо их владелец был слишком истощён, но и то наврядли. Сейчас Холод и Голод забирают гораздо меньше народа чем в самом начале. Тот, кто смог- тот научился выживать среди снега и зданий, а кто нет- того уже нет. Макс видел, как те, кто не мог больше бороться, просто падали прямо в снег, и больше не вставали. Кто-то пытался ползти, встать, но закон ледяных лабиринтов города одинаков для всех. Если ты упал от усталости, голода, холода, значит ты уже не встанешь. Поначалу на улицах лежало много трупов, но потом пошёл снег, и скрыл их всех от зрения человека. Но ненадолго. Когда закончилась пища, многие сошли с ума, и бросились рыть снег, отыскивая трупы. Кто-то пытался помешать этому, но одному, или даже дюжине человек, полными сил, не остановить толпу доведённых до отчаяния людей, которым нечего есть. Конечно их истребляли, но не уничтожили полностью, поэтому, когда Макс выходил на улицу, он с опаской посмотрел по сторонам. Никого не было заметно на улице, и Макс бодро, насколько может быть бодр человек, спящий по пять часов в день в холодной комнате, да и питающийся от случая к случаю от случая, двинулся в путь.

- Как мы докатились до такого? – спрашивал себя Макс – Почему пока одни набивают животы на званых ужинах и балах, другие умирают от голода и холода? Почему даже самые щедрые богачи лишь выносят голодающим то, что осталось от их пищи?

Ответ приходил сам собой: «Царь. Во всём виноват царь». Но неглупый Макс прекрасно понимал, что в данной ситуации не мог быть виноват лишь Царь. Да, конечно Царя можно обвинять в чём угодно. Но не мог же Царь довести страну до такого? Нет. Но кто тогда? Великие Древности, что, как говорится, написали историю всему миру? Нет. В это могут верить дурачки из деревни, но не он, Макс. Западные княжества? Отчасти да, но будь Царь более твёрд, он бы ничего не сделали. Государства Союза Ома? Тоже нет. Им попросту невыгодно терять такой заслон от Западных княжеств. Тогда кто? Верхушка государства? Тоже нет. Им это невыгодно. Где вы видели, чтобы дойную корову хозяин запирал без еды в сарае зимой за то, что она один раз сломала калитку? Как говорит Серёга, «тут без пол-литра не разберёшь». Но кто тогда? Для этого надо вспомнить, «как мы до такого докатились».

Всё началось ещё летом. В начале лета на престол взошёл, сменив отца, новый Царь – Нерон Третий. Видимо его отец предвидел, что случится во время правления его сына, вот и дал такое имя. И сразу же после своего вступления на трон Нерон начал издавать реформы. Вся страна резко забросила культуру и торговлю, и начала переформировываться на военный лад. И именно тогда среди свиты юного Царя появились командиры Западных княжеств. Новый Царь рьяно отрицал войну по восточному образцу и брал за основу Западные княжества. Причём во всём. Новые города строились по западному образцу, приглашались западные послы и генералы. С прежними союзниками юный царь решительно порвал все отношения, зато завёл себе союзников пять из Западных княжеств. Вся страна строилась в форме военного лагеря, наращивалась военная промышленность. Повышались налоги, понижались права низов. Страна воевала со всеми, кем могла. Армии не хватало. И тогда Царь совершил главную ошибку: он подписал «Договор о Единстве Государств». В нём значилось, что все жители Западных княжеств признавались гражданами страны, и получали все права, которые имели средние слои общества. Также Царь обязывался выделять деньги на те отрасли, которые ему посоветуют Княжества, ставить на некоторые должности выдвиженцев из Княжеств. Взамен Царь получал гигантские пополнения в армию и деньги. Тоесть фактически становился марионеткой Княжеств. И это при том, что министры, оставшиеся верными стране, отговорили Царя от подписания ещё десятка два пунктов. И с этого момента общественный порядок в стране начал рушится как карточный домик. Повсюду вспыхивали восстания, мятежи, бунты. Их царь подавлял с невиданной жестокостью. Всех отличавшихся командиров он награждал всевозможными наградами. Особенно отличился в подавлении бунтов «Маршал Народной Армии» Тулий. О нём Макс знал лишь то, что Маршал отличался жестокостью. Все восставших он либо вешал, либо сажал на кол. А главным его отличием от всех было, то, что, подавив восстание, он отправлял Царю скелет главы восстания. Наконец волнения начались и в «Городе Героев», или Второй столице, как называли второй по значению, после Столицы, разумеется, город. По всему городу начались восстания, и маршала, вместе с не очень угодными Царю, но действенными управленцами отправили разобраться с восстанием. После ряда поражений, нанесённых ему восставшими, Маршал, недолго думая, приказал закрыть город и «Никого не впущать, никого не выпущать», что дисциплинированные войска и выполнили. Это началось в коне октября. Все, кто успел вовремя узнать о планах Маршала, пытались выехать из города. Но удалось это немногим. Большинство народа встретила лишь заграждения Маршала, и его солдат. Кто-то пытался прорваться, но никто не смог вырваться из железного кольца войск, сомкнувшегося вокруг города. Оставив трупы на линиях обороны, люди вернулись в город. Началось вымирание города.

Задумавшись, Макс на полном ходу влетел в чудом уцелевшее дерево.

-Вот блин, задумался. За дорогой надо следить, а не о всякой фигне думать. – Сказал Макс. Его взгляд привычно скользнул по сторонам, оценивая, есть ли тут, чем поживиться. К сожалению, Макс ничего не нашёл, и потерев ещё раз лоб, пошёл дальше по пустынной улице, на которой, кроме него были только Снег, Голод и Холод.

2.

 

-Господа! - воскликнул сэр Сандр. Он был высокий, худой, с благородной бледнотой кожи, что делало бы его похожим на голодающего вампира. Если бы не одно но. Он имел лицо упитанного человека, что портило весь его внешний вид. Отчасти это было из-за больших щёк, отчасти из-за глаз, которые, как казалось, были прорезаны остриём копья на его пухлом лице. Зрачок был похож на зрачок кошки, но только он был ярко-малахитовыми. Их взгляд мог испепелять адским пламенем, а мог быть холодным как лёд. Брови же были узкими и в минуты гнева, словно прорезая лоб, взмывали вверх. На этом его особенности заканчивались. Оставалась только одна - его речь. Она могла лить мёд лести на собеседника, а могла резать, как не режут самые острые клинки. В остальном же он был похож на старого, благородного лорда. Но лишь немногие знали, что на самом деле ему едва перевалило за три сотни лет, и среди всех остальных собравшихся в зале он был почти мальчишкой.

-Господа! Я собрал вас здесь, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. Сказал Сандр, когда все затихли.

нам приехал ревизор? спросили из зала.

-Если бы это был бы ревизор, я бы вас здесь не собрал. Сухо сказал Сандр, вглядываясь в толпу. Понять, кто спросил, было невозможно, и Сандр продолжил Дела гораздо хуже. У нас мятежники.

-Мятежники? Спросили у него из толпы. - Неужели Старший Советник Царя боится мятежников?

- Нет, Тулий, я их не боюсь. Но это не обычные мятежники, с которыми можно сделать всё что угодно.

- Почему? Спросил, поднимаясь на помост, у него Маршал Тулий. Чем они опаснее остальных? Сколько раз мы подавляли восстания и мятежи, и ничего, и тут ты нас собираешь по поводу очередной группы мятежников. В чём причина?

Сандр кинул взгляд на Тулия. Низкий, крепкий истинный воин. Мощные руки, привыкшие держать меч, а не перо. Маленькое, прямоугольной формы, с натёртостями от шлема, лицо. На нём много шрамов и ссадин, но всёравно подошло бы больше какому-то архивному писаке. Утончённый подбородок, тонкая нитка рта, почти полное отсутствие щёк, правильной формы нос, впрочем, не раз ломанный в драках и сражениях, большие, круглые, ярко синие глаза и тонкие брови. Совершенно неуместное лицо для воина.

-Почему? Да пойми ты, наконец, Тулий, нельзя так поступать с любым мятежом! Вооружённые восстания ты прекрасно подавляешь, я не спорю. Но это не тот случай! Тут надо тонко действовать, аккуратно, понимаешь? Аккуратно, Тулий! Интригами, пропагандой, на худой конец убийствами отдельных людей. А не просто брать и перекрывать все въезды и выезды из города. Ну заблокировал ты дороги в город и что? Чего ты добился? Ничего! Город вымер, Тулий. Там людей осталось от силы одна десятая от прежнего населения. А народ поддерживать мятежников не перестал. Наоборот, они теперь ближе к ним, чем к Царю. В царя уже никто не верит. А они, пусть и мятежники, но помогают. Едой, дровами, вещами не важно. А Царь? От царя им не пришло не грамма еды. А знаешь, почему? Я скажу, почему! В этот момент лицо Тулия скривилось, как будто он откусил кусок очень кислого лимона. Потому что кто-то останавливает караваны Царя на границе города. Кто не пускает их в город? Не я, Тулий, а ты. Ты, Тулий, - причина всех несчастий. Послушай ты меня, мы бы уже давно пировали во дворце Царя. Так нет, Маршал же лучше знает, что делать, он у нас самый умный, его послал Царь. А на советы остальных ему плевать. Да, Тулий? Скажи честно.

В следующий миг у горла Сандра оказался меч Тулия. Сандр понял, что зашёл слишком далеко. Но было уже поздно. Ещё секунда, и его голова будет отсоединена от тела. На него с Тулием смотрел, затаив дыхание, весь зал. Но Тулий вдруг убрал меч от его горла.

-Попридержи язык, Сандр, если жизнь ещё не наскучила. Сказал Тулий. Следи за тем, что говоришь. А то утром нас станет на одного человека меньше. Ну или тебя найдут в оборонительном рве мёртвым. Тулий сказал эти слова тихо, но чётко. Все поняли, что он не угрожал. Тулий просто предупреждал. Все знали, что слова у него редко расходятся с делом: сказал, что убьёт - значит убьёт, сказал, что завтра его легионы будут у стен столицы врага- значит так и будет.

- Но всёже можно было послушать меня, да? Избежали бы этой тягомотины. А то как идиоты сидим на месте уже не один месяц. И никаких результатов. А сделали бы, как я советовал…

- Хватит! Крикнул Тулий. В конце концов, Царь мне, а не тебе поручил разобраться с ними. Так что, Сэр Старший Советник, попрошу почтительней относиться к моей персоне. Меня отправили на выполнение важной для всей страны задачи, а ты пытаешься мне мешать.

- Да пойми ты Тулий, тебя послали сюда не потому, что никто другой бы не справился. Царь просто захотел тебя задвинуть на задний план. Поэтому он тебя сюда и отправил. Ты больше ему не нужен.

- Ты врёшь! Вскрикнул Маршал.

- О нет, сударь. Я говорю чистую правду. Не забывай, кто из нас более полусотни лет работает Советником Царя. Я знаю, как плетутся политические интриги. Тебя захотели сместить, вот и закинули сюда.

- Я понял, кто ты. Ты предатель! Яростно прошипел Тулий. Вот почему ты отговаривал Царя от подписания Договора о Единстве Государств. Поэтому ты и пытался остановить меня. Ты пытался спасти своих хозяев. Но теперь уже поздно. Завтра же Царь узнает об этом, и ты отправишься на виселицу. Лицо его пылало от гнева.

- Успокойся, мой гневный друг. - Сандр улыбнулся. Никакой я не предатель. Будь я предателем, то тебя уже давно отстранили от должности и сослали на рудники. А я бы правил городом и в ус не дул бы.

- Ты не смог бы такое совершить! В голосе Тулия послышалось сомнение.

- Смог бы, поверь мне. С моими связями это было бы легче лёгкого. Но я этого не сделал. И знаешь почему? Потому что я не предатель. Я просто пытаюсь донести до тебя правду жизни.

- И что ты хочешь сказать?

- Ну вот это другое дело. А то повесить меня хотел. На этом моменте Сандр снова улыбнулся. Так вот, объясняю, как для первого класса. Кто-то в толпе позволил себе лёгкий смешок. Через секунду санитары выносили из зала его тело. Не люблю, когда кто-то меня перебивает. Пояснил Сандр. Так на чём я остановился? Ах, да. Так вот. Когда определённый человек, сделавший много для страны и правительства, становится ненужен, или скучен, слишком опасен для власти, или просто слишком влиятельным, то правитель решает от него избавиться. Если правитель, в нашем случае Царь, считает, что этот человек ему ещё пригодится, то его отправляют в отставку, или, как в нашем случае, отправляют куда-то далеко на выполнение «очень важного задания». Если же человек представляет опасность, то его убивают, или, после суда, ссылают на каторжные работы, или же просто в ссылку, желательно туда, где люди долго не живут. Например на Север, или же на юг, например в джунгли, где только насекомые да болезни. Это пока понятно? Ехидно спросил Сандр.

- Ну да. В тон ему ответил Тулий.

- Вот и отлично. А теперь давай разберём ситуацию. Ты - чрезвычайно полезный человек по подавлению мятежей. Ты очень уважаем и влиятелен в кругу военных, верно?

- К чему ты клонишь?

- Подожди, дай договорить. Нетерпеливо сказал Сандр. Так вот, ты у нас влиятельная личность. Я же человек, неплохо знающий государственное устройство и умеющий управлять людьми. Тоесть я могу заставить почти любого сделать то, что мне нужно. Ещё я обладаю большим влиянием на Царя.

- Обладал. Насмешливо напомнил ему Тулий.

- Ну хорошо. Обладал, так обладал. Ты у нас, с точки зрения Царя, - человек могущий провернуть государственный переворот. Я же могущий провернуть революцию. Вместе мы, опять же по мнению верхушки государства, можем легко свергнуть Царя. Поэтому, нас и отправили сюда, чтобы мы не угрожали власти.

- Но почему нас тогда не убили, как ты говорил? Спросил Тулий. Он как человек, хоть и не самый умный, всёже понимал, что сейчас Сандр прав. Поэтому его отряд и не вбежал в зал и не схватил Сандра. Этот отряд Маршал всегда таскал с собой, так как трудно перечить человеку, рядом с которым ошивается пятьдесят верных воинов. Но сейчас Тулий не позвал отряд, хотя мог. Он понимал, что отряд он всегда вызвать успеет, а вот Сандр не каждый день такие вещи говорит.

- Вы мыслите верно, Маршал. Но Царь не так глуп, как кажется. Он прекрасно понимает, что, убей он нас, у мятежников, или наших сторонников появится повод для того, чтобы повысить свою поддержку народом, а потом и свергнуть его. Тем более он прекрасно понимает, что второго такого, как ты, он уже не найдёт. Меня же он не убил, так как, если бы он всё же сделал это, то Союз Ома начал бы выдвигать новые требования и претензии на территорию, а я могу их кое-как от этого удерживать.

- Тоесть ты утверждаешь, что нам говорят: «Отвянь, противный»? Изумился Тулий

- Именно, именно. Вот видишь, и ты это понял. А теперь, с вашего позволения, Маршал, мы вернёмся к вопросу о мятежниках.

- И что вы предлагаете делать, Старший Советник?

- Я предлагаю снять с города окружение. Сказал Сандр, улыбаясь.

- Зачем? Зачем, Сандр? Объясни мне. Воскликнул Тулий, взмахивая руками.

Кто-то снова позволил себе лёгкий смешок, ведь ему показалось, что Маршал, взмахивая руками, очень походил на птицу. Через несколько секунд его вывели из зала, по дороге объясняя, почему не стоит сравнивать Маршала с птицей.

- Смотри, дорогой мой Тулий. Если мы не снимаем окружение, то весь город рано или поздно вымрет. А нам этого не надо. У этих мятежников есть сторонники и за городом. Ведь если мы оставим город умирать, а после того, как там умрёт последний сторонник мятежников, снимем блокаду, то народ просто возненавидит и Царя, и нас с тобой. И тогда у Царя появится повод тебя убить.

- Тоесть ты утверждаешь, что надо снять окружение? Тогда я готов его снять не раньше конца весны. Сказал Тулий, морща лоб, что выражало, что Маршал изволил серьёзно раздумывать.

- Ну да. Только снимем мы его раньше: в первый день весны. Сказал Сандр, и, предвосхищая вопрос Тулия, продолжил. Почему? Во-первых, народ не успеет вымереть полностью. Во-вторых, такой срок станет чем-то вроде предупреждения. В-третьих, народ искренне полагает, что ты решил уничтожить всё население города. И вдруг ты заявляешь, что снимешь блокаду. Таким образом мы поднимем и поддержку Царя, и нашу поддержку. И чем раньше мы откроем город, тем больше будет наша поддержка.

- Ну раз ты хочешь снять блокаду в первый день весны, почему бы её тогда и не снять? Или у тебя есть какой-то хитрый план? С азартом спросил Тулий. Ему всё больше нравился план Сандра, и он пытался понять, что же он ещё придумал.

- Да ты сегодня гениален как никогда! Конечно, у меня есть план. Ты объявляешь, что снимешь окружение в конце весны, а потом, я «уговариваю» тебя снять окружение пораньше. Ты, после продолжительного заседания по этому поводу, согласишься открыть город в первый день весны. В результате, я получаю дополнительную поддержку народа. Но инициатором снятия окружения должен быть ты, иначе вся идея пойдёт коту под хвост.

- Ну я в принципе не против, если ты выпросишь у Царя ещё пару когорт, под предлогом поддержания общественного порядка. А то стыдно как-то. Состоявшийся маршал, а таскаюсь с пятью когортами, как идиот. Сказал Тулий. Он уже добился от Сандра всего, чего хотел, и теперь выторговывал себе лишние когорты.

- Конечно, Тулий. Кто я такой, чтобы лишать тебя радостей жизни? Сказал Сандр. Он тоже получил, чего хотел, и потому был готов выпросить у Царя хоть легион. Выглядел же он как довольный кот. Но тот, кто захотел бы их сравнить, тому не позавидовали бы даже дезертиры.

- Тогда все собравшиеся здесь могут идти, да?

- Да, все могут идти. Спасибо, что посетили меня сегодня.

Все стали быстро расходиться. Последним покинул зал Тулий, напоследок напомнив про когорты. Как только за ним закрылась дверь, Сандр потребовал себе чаю и сел в кресло. В отличии от всех ему никуда не надо было трястись в карете, или же на коне, ёжась от холода, чтобы доехать до дома. Вздохнув от облегчения и осознания этой мысли, Сандр приказал растопить камин и принести, наконец, ему его чай. Немного подумав, он устроился в кресле, укутавшись в плед.

Наконец, когда камин был растоплен, а чай был принесён, Сандр вылез из-под пледа и подошёл к камину, присев возле него на корточки. Огонь плясал в его глазах, отражаясь в них, приобретая зеленоватый оттенок. Благодаря этому его лицо приобретало какое-то демоническое выражение. Сандр долго смотрел, как горят дрова в камине, и наконец, вздохнув, сказал:

- Ну что же. Дело с городом идёт как я и планировал. Этот маршал, На этом моменте его губы дрогнули в презрительной улыбочке. Не смог мне ничего противопоставить. Правда, за ним надо следить, чтобы он ничего не заподозрил. Ну да ладно, пускай мальчик поиграет в политику. Сказал Сандр, хотя «мальчик» был старше его на полторы сотни лет. Когорты я ему перешлю, пусть он порадуется. Пусть подумает, что он у меня что-то выторговал. Возгордится, перестанет обращать на меня внимание, и я смогу беспрепятственно делать, что захочу. А пока надо отыгрывать роль.

После этих слов он поднялся, потушил огонь в камине, допил свой чай, и, поглядывая на окна, за которыми бушевал снегопад, пошёл к себе в библиотеку.

- Как же я люблю это дело. Донеслось из конца зала, когда Сандр открывал дверь, чтобы выйти из зала. Как же я его люблю…

3.

- Чтоб тебя! Вскрикнул Макс, пнув валявшуюся рядом мятую жестяную банку. Банка, уныло звякнув, исчезла в толстом слое снега, покрывавшем улицу.

С момента его отправления в «поход» прошло больше двух дней, а он так и ничего не нашёл. Ему начинало казаться, что во всём городе не осталось вообще ничего. Разумеется, это не могло быть правдой. Но почему-то на пути Макса не попадалось вообще ничего.

- Быть такого не может, чтобы здесь ничего не было. Должно же быть хоть что-то. Не очень уверенно сказал Макс. Я всерьёз начинаю задумываться над тем, что кто-то прошёл здесь совсем недавно. Тем более, что вчера шёл снег. Он мог запросто замести следы. Ну что, значит придётся пошарить по зданиям.

Макс ещё раз окинул улицу взглядом, будто надеясь на то, что вдруг из ниоткуда на улице появится что-то, что сможет оттянуть его экскурсию по опустевшим и частично разрушенным зданиям. К его сожалению, ничего такого не случилось, и Макс, открыв чудом сохранившуюся дверь, вошёл в парадную ближайшего дома.

В доме, в который зашёл Макс, было темно, сыро, и как-то по-особенному тихо. Это была не та тишина, которая обычно бывает в новых, только что построенных домах. Но это была и не тишина старого пригородного домика. Это была какая-то особенная тишина, которую можно встретить лишь на заброшенных усадьбах зимой. В такой тишине слышно, как ворона, которой наскучило сидеть на одном месте, перелетает на другое место, слышно, как осыпается снег со ступенек, подоконников, столов прочей мебели, когда ветер, пробравшись в дом через оконные рамы, в которых нет стёкол, либо через трещины в оных, решает немного поиграть со снегом. Но вот ветру наскучила эта игра, и он удаляется. И ты остаёшься один в тишине. Вот такая тишина и царила в том доме, куда забрался Макс.

Аккуратно ступая по припорошённому снегом полу, в котором не хватало доброго десятка половиц, и, неосторожно шагнув по которому, можно было сломать ногу, или, того хуже, провалиться в подвал, заработав ещё пару переломов, Макс шёл по первому этажу. Проходя мимо очередной двери, Он настораживался и аккуратно заглядывал в комнату, оценивая, есть ли, чем поживиться. К его несчастью, ни в одной из комнат ничего ценного не было. Только в одной комнате он наткнулся на маленькую шкатулку. Она была выполнена довольно искусно: резьба по дереву идеально сочеталась с камнями и вставками из минералов, которых на ней было немало.

На крышке находилась статуя дракона. Он, как будто охраняя содержимое, стоял на всех четырёх лапах, вскинув голову вверх. Крылья же были расправлены, и казалось, что дракон вот-вот взлетит. В глаза же его, смотревших ровно на того, кто открывает шкатулку, горел ярко-зелёный зрачок. Казалось, будто дракон смотрит на тебя, решая, можешь ли ты открыть шкатулку, или стоит защищать её от тебя.

Открыв шкатулку, Макс обнаружил там лишь ключ, лежащий на специальной подкладке. Это был необычный ключ. Он был очень длинный, и, в отличие от других ключей, на нём не было выступов. Зато он был весь усеян какими-то знаками и углублениями.

- Ну хоть что-то Сказал Макс, убирая шкатулку в рюкзак. - Надеюсь, дверь для этого ключа всё ещё есть. Вздохнув, сказал Макс и пошёл дальше.

Но поиски Макса ни к чему не привели. На первом этаже не было ничего, кроме пары крыс и гнезда какой-то птицы, из которого он тутже вытащил все яйца. Не считая этого гнезда и ранее найденной шкатулки с ключом, в доме не было совсем ничего.

- Вот гады, даже паркет весь содрали совсем нечем поживиться С досадой пробурчал Макс. Он уже понял, что, несмотря на свою лень и сегодняшнее невезение, ему придётся делать то, что ему делать совсем не хотелось: идти на второй этаж. Ну да ладно, может на втором этаже что-нибудь осталось. Заодно и дверь к ключику поищу. Сказал Макс и, нехотя, начал подниматься по лестнице на второй этаж.

На втором этаже Макса снова постигла неудача. Макс целый час бродил среди перевёрнутой мебели, брошенных бумаг, картин, и прочего мусора. Но так ничего и не найдя, Макс поднялся на третий этаж.

Там, к его удивлению, было чисто, как будто хозяева только что покинули дом.

- Удивительные вещи творятся в этом доме. Пробормотал Макс. На первом этаже полный хаос, на втором этаже очень много мусора, - На этом моменте на лице Макса показалась улыбка. Он уже набил сумку для дров обломками мебели, собственноручно сотворёнными, и забрал несколько картин, достаточно компактных, чтобы их можно было унести в рюкзаке. Также в его рюкзаке покоилась пачка бумаг, подобранных им на полу. На третьем же этаже образцовый порядок. Как-то это подозрительно. Ну да ладно, надо по-быстрому осмотреть этот этаж и идти дальше.

Впрочем, обыск этажа не продлился долго. Во-первых, это произошло потому, что на этаже было всего три двери. Во-вторых, все они были заперты. Так что при всём его несуществующем желании остаться здесь подольше, он не мог этого сделать.

- Очень весело. Ухмыльнулся Макс. Здесь вообще всё заперто. И как, мне интересно обыскивать теперь дом? И тут Макс вспомнил про ключ. Точно! Как я мог забыть? Я же нашёл ключ. Главное, чтобы он подошёл хотя-бы к одной двери. А то какой-то он совсем бесполезный, получается. Сказал Макс и, вытащив ключ, начал пробовать открыть им двери.

Где-то через пять минут, наполненных подбором ключа к дверям, Макс остановился. Ключ не подходил ни к одной двери. Совсем ни к одной. Сначала Макс просто не поверил в это. После третьей перепроверки он всё-таки угомонился. Он не мог поверить, в то, что ключ не подходил ни к одной из дверей. Ему не улыбалась перспектива остаться в этом доме до завтра, но и уходить, не поняв, от какой двери ключ, он не мог. Но вдруг он понял, в чём была его ошибка. Он пытался открыть не все двери в доме. Радостно вскрикнув, Макс побежал проверять ключ на всех дверях дома. Через пол часа он вернулся на третий этаж. В его взгляде читалось, что он не смог найти ту дверь, к которой подошёл бы ключ.

- Да что же это такое! Крикнул Макс. Почему ключ не подходит ни к одной двери в доме? Быть такого не может, чтобы его подложили сюда из озорства. Такими вещами не разбрасываются. Сказал он уже спокойнее. Ещё понять бы, что тут написано, тогда полегче бы было. А то понапишут на непонятных никому языках, а я потом разбирайся, что тут написано. С этими словами Макс начал рассматривать ключ.

И тут ему пришла в голову одна мысль: «А что если этот ключ всего лишь футляр?» Не мешкая, Макс принялся осматривать ключ на предмет скрытых рычажков или кнопок. Не найдя ничего такого, он предпринял попытку отделить рукоятку от самого ключа единственно доступным методом: потянул их в разные стороны. К его великому сожалению, эта попытка не принесла результатов. Но его было уже не остановить. И он предпринял ещё одну попытку. На этот раз он попытался открутить у ключа рукоятку. Это произвело должный эффект. Рукоятка, вместе с основанием ключа спокойно отделилась от ключа. Внутри обнаружилось три ключа разной формы.

- Как же я не подумал об этом сразу? Воскликнул Макс. Почему я решил, что это ключ? Надо было сразу посмотреть, есть ли что-то внутри. И, продолжая ругать себя, Макс открыл все три комнаты.

Заглянув в первую же комнату, он замер от удивления. В этой комнате стояли манекены в различной броне, а на единственном в комнате столе лежали, уже сложенные в стопку, два комплекта брони с манекенов. Оружие же частью лежало на столе, частью висело на стене. Кое-как придя в себя, Макс быстро сложил доспехи с оружием в сумку. Также он снял броню с манекенов. Оружие, висевшее на стене, тоже перекочевало в сумку к Максу. Покончив с разграблением первой комнаты, он перешёл в вторую комнату.

Во второй комнате лежала еда. Её было так много, что вся еда не поместилась в рюкзак к Максу. Впрочем, в комнате была не только еда. Ещё в комнате стояли шкафы с книгами. К огромному сожалению Макса, истосковавшегося по художественной литературе, это были всего лишь кулинарные книги. Изредка попадались ещё и книги стиля «Весёлый Трудовик». Так Макс называл все книги, где рассказывалось, о том, как сделать что-либо материальное. Например, стол, стул, или кормушку для птиц. Впрочем, эти книги Макс тоже забрал, так как «Всё в хозяйстве пригодится».

В третьей же комнате лежала, аккуратно сложенная одежда. Кроме неё там также были прочие орудия быта: гвозди, спички, газеты, сухое горючее, банки и прочее. Макс, собрав всё что мог в сумку и рюкзак, которые и так были забиты почти под завязку, аккуратно сложил всё оставшееся в кучу, и закрыл комнаты на ключ, рассудив, что обязательно надо бы прийти сюда ещё раз.

- Вот повезло, так повезло. Совсем не ожидал такое место найти. Интересно, кого я сейчас обобрал? весело сказал Макс, улыбаясь во всё лицо. Впрочем, не всё ли равно? Главное, что я нашёл достаточно, а значит можно возвращаться. Только вот шкатулку с ключами я заберу, а то вдруг ещё кто-нибудь сюда забредёт, и тогда прощай мой тайник. Начиная смеяться, выдавил из себя Макс и бегом побежал по лестнице вниз. Хлопнула входная дверь, и на улице раздался смех Макса.

Падал лёгкий снежок, заметая следы незваного гостя. Через несколько часов всё было так, как будто никто и не входил в дом. И лишь ворона каркала, словно рассказывая всему миру, про чужака, потревожившего её покой….

4.

- Давай открывай быстрее: Макс пришёл. Донеслось из-за двери, и она открылась с некоторым скрипом, присущим всем дверям, кроме самых новых. - А ты что встал как столб? Обратился, выглянув из-за двери, сказал Серёга. - Проходи давай, тепло не выпускай. А то сам замёрз, так ещё и нас морозит.

- И я тебя рад видеть. Ответил ему Макс, ожидая, пока его не пропустят внутрь. Только ты с прохода отойди, а то ты мне пройти не даёшь.

Серёга, рассудив, что Макс действительно прав, дал ему пройти и, подождав, пока Макс войдёт внутрь, закрыл дверь. Через секунду на Макса налетел Толян. Также, за компанию, или же просто потому, что мимо проходила, на Макса налетела и Даф. Это был её псевдоним, приобретённый ещё в годы писательства. Теперь же она продолжала использовать его, так как он был в меру компактным, но и, вместе с тем, не был слишком тускл. В общем, идеальный вариант.

- Смотри, кто к нам пожаловал, Даф. Это же сам Макс. Тот, кто никогда не приходит с пустыми руками. Начал было Толя, но, заметив выражение лица Макса, быстро прекратил балаган. Ладно, не смотри на меня так. Просто нельзя же быть таким серьёзным, Макс. А то повесишься с тоски.

- Да ну тебя, скажешь тоже. На кого же я вас кину? Вы же без меня совсем одичаете. Ты, вот, уже на людей бросаешься. Сказал Макс и, не выдержав, рассмеялся. Недолго думая, к нему присоединились и Даф с Толяном.

- Слушайте, клуб весёлых и голодных, хватит ржать уже. Донеслось с кухни. Лучше мне помогите кто-нибудь. А то, как с Максом обниматься, так это все готовы. А как мне помогать готовить, так вы видите ли, не можете. А ну марш ко мне! Давай, Толиандрий, не филонь. Даф и одна с Максом справится. А ты мне здесь нужен.

- Хорошо, уже иду. Крикнул Толян, и побежал помогать Серёге.

Спустя минуту на кухне уже раздавался смех и шум.

- А ещё на нас наговаривает. Сами ржут, как табун лошадей, а нам, видите ли, нельзя. Сказала Даф, улыбнувшись. Ну да ладно, чёрт с ними. Как ты? Всё хорошо?

- Лучше не бывает: нос с пальцами отморозил, да ещё и есть хочу, как я не знаю кто.

- Как всегда. Сказала Даф, и Мак заметил, что её голос потеплел. С другой стороны, ему могло и показаться. Когда ты стоишь замёрзший посреди коридора, и с тебя капает вода, довольно легко ошибиться.

- Ну да. Но зато смотри, сколько я всякого добра притараканил. Я думаю, это того стоит. Не каждый день всё-таки я столько приношу.

Даф хотела сказать ещё что-то, но ту её перебили.

- Макс, хватит там уже обниматься. Я конечно человек умный, понимаю, что ничто человеческое тебе не чуждо, но, по-моему, обниматься полчаса - это слишком. Донеслось с кухни.

- Ну не заливай, не полчаса. Минут десять максимум. Из которых на обнимания были потрачены три. Так что не надо тут.

- Фу, какие вы скучные. Но неважно. Хватит уже там стоять. Давай ко мне дуй лучше. Во-первых, тут есть еда и горячая вода, а во-вторых, надо разобрать то, что ты там принёс. Так что давай дуй сюда. Чтобы через минуту ты стоял здесь. Только, ради бога, переоденься. А то с тебя течёт, словно ты принёс ведёрко снега с собой и теперь стараешься от него избавиться.

- Ладно, уже бегу, мой господин. крикнул Макс и, обернувшись к Даф произнёс. Вот злодей. И поговорить уже с человеком нельзя.

- И не говори. На тебя кидается, поговорить не даёт. В общем не человек злодей. Сказала Даф и рассмеялась. Ты давай, беги на кухню, а то всё без тебя съедят. Всё ещё смеясь, выдавила Даф. И пошла к себе в комнату. Сегодня она была ночным дежурным, а, следовательно, ей надо было отоспаться.

Взглянув ей вслед, Макс быстро переоделся и потащил себя и вещи на кухню. Он знал, что Серёга с Толяном вполне могут съесть всё сами. Причём они потом ещё будут утверждать, что он сам виноват. Нечего, дескать, так долго было ходить чёрт знает где.

Когда он пришёл на кухню, Серёга рассуждал о том, что именно Макс принёс из «похода». Причём вещей он ещё не видел, что было благодатной почвой для его раздумий.

- Ну что, старый ловелас? Ещё одна красотка пала жертвой твоих чар? Или как? Спросил у него Серёга. Было видно, что ему стало скучно, и он искал повод для веселья.

- Никак нет, сударь. Я уже слишком стар для таких приключений. Да и холодно у вас как-то. Не находишь?

- Ну это мы сейчас исправим. Сказал Толян, подбросив дров в печурку, около которой они сидели. А вообще сходи помойся, а то выглядишь, как страшный сон шахтёра. Горячая вода уже в ванной. Заодно и согреешься. А мы пока посмотрим, что ты притащил.

- Покорнейше благодарю вас за оказанную мне честь. Сказал Макс, еле сдерживая смех. Я обязательно предоставлю в ваше распоряжение всё, что я принёс. Произнёс Макс, и, чтобы не рассмеяться, побежал в ванную мыться.

Когда он вернулся на кухню, Серёга и Толя уже просмотрели все вещи по несколько раз и начали играть в карты.

- Ну и силён же ты мыться. Я конечно понимаю, что чистота превыше всего того, чего она не ниже, но ты реально долго мылся. В следующий раз или притащи побольше вещей, или мойся быстрее. Пробурчал Серёга.

- Да ладно тебе, Серый. Не завидуй. Лучше расскажи, что ты думаешь по поводу того, что я принёс.

Серёга смерил его взглядом, словно решая, достоин ли Макс знать его мнение. Наконец, решив, что всё-таки он достоин этой чести, Серёга начал было говорить, но его тут-же перебил Толян.

- У меня к тебе лишь один вопрос, Макс. Ты что, ограбил личный склад Тулия? Или к Сандру смотался? А может к самому Царю?

- С чего ты взял? Возмутился Макс.

- Да с того, дорогой мой друг, что вещи такого качества на дороге не валяются. Впрочем, и вне дороги они тоже не слоняются толпами. Я бы, может быть и поверил в то, что ты их нашёл, но тогда бы они были помяты, загрязнены. А у тебя они словно из магазина. Что-то тут нечисто. Сказал Толян. Ему захотелось узнать, в чём дело, и люди, знавшие его, поняли бы, что сопротивляться бесполезно - он упорно будет допытываться, пока не узнает правду.

- Ну хорошо, расскажу я вам. Пробурчал Макс. Он уже понял, что ему придётся всё рассказать. Но только с одним условием: вы никому это не расскажете. Договорились?

Так как все, а именно Серёга и Толян, хотели узнать, что скажет Макс, то они согласились с его условием, и Макс начал свой рассказ.

Он рассказал, как он плутал по улицам три дня. Отметил он и то, что за всё его путешествие он ничего не нашёл. Затем Макс рассказал о том, что произошло в доме. Про шкатулку и ключ он ничего не сказал. Вместо этого он сказал, что нашёл ключи в подвале, при повторном осмотре дома. Особенно подробно ему пришлось описать комнату с оружием. Серёга пытался выудить из рассказа Макса хоть что-то, что дало ему подсказку, что это за место и кому принадлежали эти комнаты. Но безуспешно. Макс плохо запомнил, как выглядела комната. Наконец, когда Серёга уже хотел сдаться, к Максу пришла гениальная идея. Ему пришло в голову, что на оружии или доспехах должно быть клеймо, по которому можно опознать, какому государству, знатному роду, или кузнечной школе принадлежит вещь.

- Ребят, знаете, что я придумал? Давайте клеймо посмотрим. Оно нам точно поможет. Почти вскрикнул Макс.

Толян, вскрикнув что-то вроде: «какой же я дурак!», побежал за оружием. Через пять минут он прибежал с ворохом оружия и доспехов, принесённых Максом. После ещё получаса поисков на всех вещах было обнаружено клеймо.

- Что-то я не помню такого клейма. Озадачено сказал Серёга. В его голосе явно слышалось, что он хотел бы что-нибудь понять, но не понимал совершенно ничего.

- Зато я помню. Сказал Толян. Я знаю, кого обобрал наш Макс. Эти весёлые ребята мятежники.

- У мятежников же обычно другое клеймо. А тут что-то непохоже на их стиль.

- Правильно. У обычных мятежников и клейма по сути нет. А у тех, у кого есть, оно в совершенно другом стиле. Но всё дело в том, что это необычное мятежники.

- Это ещё почему?

- Да потому, что это не царское оружие. Это оружие сделано мятежниками. И я кажется догадываюсь какими.

- Ну и какими? Кто из них способен сделать оружие в городе?

- Есть одни ребята. Имперцами себя зовут. Это их клеймо.

Это заявление прозвучало как гром среди ясного неба. На какое-то время все замолкли. Когда же Макс и Серёга пришли в себя, Макс побежал к оружию и внимательно посмотрел на клеймо.

С клейма на него смотрел дракон. Дракон был такой же, что и на найденной им шкатулке. Даже поза дракона осталось неизменной. Только здесь на драконе сидел всадник. В одной руке он держал меч, в другой же находилось знамя. Если присмотреться, то можно было заметить, что на знамени повторяется рисунок клейма.

- Если это имперцы, то лучше нам вернуть вещи. Сказал Серёга. В его голосе читался страх. Я слышал, что они делают с ворами, и как-то не хочу почувствовать это на своей шкуре.

- Да успокойся ты! Прикрикнул на него Макс. Во-первых, ключи надо прятать лучше, чтобы не выносили у них всё. А во-вторых, если им нужны их вещи, то пусть приходят. Сказал Макс, зевнув. - А поскольку я пока не вижу имперцев, которые пришли за своими вещами, то предлагаю поесть. А-то есть хочу, аж живот сводит.

Но поесть Максу было не суждено. В это же мгновение в комнату вбежала Даф.

- Ребят, там Сандр собирает народ на главной площади. Говорит, что будет очень важное для всех жителей города объявление. Кто пойдёт?

- Я пойду. Сказал Макс. Он уже понял, что поесть ему не судьба, и поэтому решил сходить на выступление Сандра. Может действительно что-то важное скажут. Я пойду. Только вздремну, и сразу пойду. Кстати, сколько у меня времени?

- Много. Выступление назначено на вечер. Я думаю, что на закате, как обычно. Так что спи себе на здоровье.

- Вот и замечательно. Сказал Макс, позёвывая. Серёга, соберёшь мне рюкзак, а то я не смогу сам собрать, когда проснусь?

- Хорошо. Сказал Сергей. Он уже понял, что на него опять легла забота о сборе вещей для Макса. С другой стороны, он делал это лучше всех, так что Макс знал, к кому обратиться.

- Ну и зашибись. Разбудите меня кто-нибудь, хорошо?

Ответа он уже не услышал. Скрючившись на стуле, он спал. Толян осторожно перенёс его на матрас и укрыл пледом.

- Пацан конечно молодец, а толку то что? Всё носится, заботится о нас, а за собой не следит. Такой сам себя в могилу загонит, о других заботясь. Ну ничего, я за ним пригляжу, ты не беспокойся. Донеслось с кухни, на которой сидели, ютясь у маленькой печурки Серёга, Толян и Даф.

5.

- Товарищи! Я собрал вас здесь не просто так. Я собираюсь кое-что сообщить. Моё сообщение невероятно важное как для вас, так и для меня. Так что прошу подождать ещё немого мы скоро начнём. Донеслось с трибуны, где стоял Тулий. Выглядел он неважно, но что с него взять? Мало кто будет выглядеть замечательно после трёх часов сна и последующей поездки на конях через весь город. При условии, что погода на улице вовсе не летняя, а наоборот: холодно, солнца почти не видно из-за туч, да ещё и вьюга начинается. Так что не будем винить его за излишнюю угрюмость, никак не приемлемую для оратора, который собирается сообщить народу благую весть.

На площади вокруг трибуны собралось довольно много людей. Пришли все, кто мог себе позволить такую роскошь, как прогулки по городу, для того, чтобы прослушать речь Тулия. Сторонний наблюдатель, незнакомый с ситуацией в городе, взглянув на толпу, ужаснулся. Первым поводом стала бы численность толпы. Если бы кому-то пришло в голову посчитать количество людей, стоящих на площади, то там не набралось бы и полутора сотен людей, при том, что свиту Тулия и стоявшего рядом Сандра составляли три дюжины воинов, жестоких и неумолимых как смерть. Лет сто назад такое малое количество людей не нашлось бы даже на собрании нищих, которое никогда не проводилось. На сегодняшний же момент это было рекордом. Даже Сандр, недурно предугадывающий действия народа, думал, что придёт дюжин пять горожан. И то, при самом благоприятном стечении обстоятельств. Вторым же поводом была бы внешность собравшихся. Среди всех, кто находился на площади, прилично выглядели Сандр, Тулий, Макс, ещё пара ребят, которых, не знал никто, и охрана Тулия. И то Макс не годился на роль красавчика в кино. Скорее всего, его бы взяли на роль сироты, который появляется на экране раза два, дабы не шокировать публику. Остальные выглядели ещё хуже. Настолько хуже, что не стоит описывать их, дабы читатель не ужаснулся их внешности.

- Когда же уже всё начнётся? Спросили из толпы. Кто именно это сказал, выяснить не было совершенно никакой возможности, поэтому Тулию пришлось ответить.

- Прямо сейчас. Я почему-то уверен, что больше никто не придёт. Так что можно начинать. Оглянувшись на Тулия, сказал Сандр. Ему хотелось начать ещё час назад, но упорный Тулий не начинал, ожидая больше народа. Нельзя сказать, что людей больше не пришло, но Сандру казалось, что Тулий намеренно оттягивает начало, чтобы позлить его. С другой стороны, за этот час пришла ещё дюжина людей. А, следовательно, Тулий мог со спокойной совестью морозить Сандра, не опасаясь обвинений.

- Ну, значит, начнём. Пробормотал Тулий. Ему ужасно хотелось оттянуть начало речи ещё на час, но сделать это было решительно невозможно, так как Сандр дал команду начинать, а перечить ему не стоило. Он обладал слишком большим весом при дворе, что давало ему преимущество в политической борьбе. Сандр мог устроить ссылку Тулию за малейшее неповиновение, причём официальный повод не пришлось даже искать. Достаточно было объявить Тулия изменником, или того хуже революционером. И тогда Тулия ждала бы даже не ссылка, а казнь. Именно поэтому Тулий боялся открыто противостоять Сандру, зная, что может случиться.

- Да, пожалуй, стоит уже начать. А то вы задерживаете начало речи уже на целый час, а у наших соотечественников, без сомнения есть дела, к которым они хотели бы приступить.

- Дорогие соотечественники, я собрал вас здесь, чтобы сообщить великое известие. Три дня назад ко мне прибыл царский гонец. Через него Царь наш, великий и могущественный, требовал от меня не открывать город. Я же, сам страдая от того, что город находится в окружении наших же войск, и жители этого города постепенно умирают от голода и холода, требовал разрешения снять, как её некоторые называют, «осаду» нашего родного города. Тут Тулий чуть приврал. Дело в том, что сам он был уроженцем северных селений, а во Второй Столице бывал лишь однажды, да и то проездом. Но это такая деталь, которую надо гнать от монолога Тулия, как барана от новых ворот. В результате, мне пришлось скакать в столицу и лично с Царём обсуждать эту проблему. В конце концов, я смог уговорить Царя нашей страны великой снять «осаду» с города. К сожалению, я могу снять осаду лишь в первый день весны. Так что крепитесь, дорогие мои соотечественники, осталось совсем немного!

Толпа зашумела. Кто-то потребовал показать указ Царя, и в следующее мгновение его уже уводила стража. Куда именно его увели, никто не знал. Поговаривали только, что тремя днями позже его тело видели распятым на главной площади.

Но волнение лишь нарастало. Кто-то уже предлагал распять лгунов. Кто именно подразумевался под словом «лгуны», было неясно. При должном воображении ими могли стать, как Тулий с Сандром, так и Царь. Стража, начала стягиваться поближе к Тулию и Сандру, готовясь обнажить клинки. В толпе начало мелькать оружие. Тулий скинул полушубок, в котором он стоял всё это время, и надел шлем, готовясь убить любого, кто посмеет поднять руку на него. Сандр лихорадочно искал глазами коня. Толпа уже начала потихоньку двигаться в сторону Тулия с Сандром, обнажив мечи. Тулий уже стоял в общем строю, обнажив меч. Сандр, вскочив на коня, соображал, куда следовало бежать. Он прекрасно понимал, что эту толпу Тулий со своими солдатами, может быть и уничтожит, но на шум битвы могут стянуться мятежники, в большом количестве обитавшие в городе. И тогда они сметут отряд Тулия. Как бы хорошо его воины не махали мечом, как бы хорошо они не были экипированы, они не победят в таком бою. Тридцать семь человек не смогут долго сражаться против хорошо вооружённой толпы в несколько сотен человек. Рано или поздно все они падут под ударами мечей и копий мятежников. И его они тоже догонят, так как без Тулия он не сможет пройти через отряды, перекрывающие все выходы из города. Они его просто не пропустят. И это в лучшем случае. В худшем же случае его встретят пилумом в грудь. Даже если он будет идти на них с транспарантом, на котором будет написано: «я Сандр. Не стреляйте.» и озвучивать это всё вслух. В этом случае его даже близко не подпустят расстреляют на подходе. Слишком многим он насолил. Слишком многим смерть Тулия развяжет руки.

- Тулий, не глупи, пора валить отсюда! Закричал Сандр, пытаясь перекричать шум, издаваемый толпой, что сделать было очень трудно. Ты просто погибнешь здесь. Если они не прикончат тебя, то это сделают мятежники, которые придут на шум битвы. Слишком многие хотели бы освободить тебя от мук жизни!

- Бежать - удел трусов, а я не трус. Крикнул Тулий, покрепче сжимая рукоять меча. Он прекрасно понимал, что в этом бою у него слишком малые шансы выжить, но не хотел отступать. Он был сын севера, не привыкший отступать. Более того, отступить для него значило сдаться. А такой слабости Тулий себе не мог позволить. Лучше его унесут мёртвым, но как героя, чем он будет жив, но с запятнанной честью.

- Да пойми же ты, идиот, трус ты, или нет будешь рассуждать, если в живых останешься, а пока надо уходить. Тебя же просто размажут, как масло по хлебу. Сказал Сандр без особой уверенности. Он прекрасно понял, что Тулий решил биться, а не отступать, и заставить его поменять решение почти нереально.

- Зато я умру с честью. А ты, собака бесчестная, беги, если так хочется. Трусов я в армии не держу.

- Ну и ладно. Помирай, если так хочешь, а я поехал. Сказал Сандр и, развернув коня, начал гнать коня, что есть сил. Далеко, впрочем, он не успел уехать. Едва он начал набирать скорость, как вдруг между лопаток ему вонзился пущенный солдатом Тулия пилум. Хрипя, Сандр свалился с коня, который, почувствовав свободу, рванул во весь опор. Через секунду ему в голову вонзился второй пилум, довершив начатое.

- Метать точнее надо! Крикнул Тулий. Он понимал, что, возможно, именно этого пилума и не хватит ему для того, чтобы одержать победу. А ещё царской гвардией зовётесь.

Метавший пилум хотел возразить, что попасть в человека на коне с расстояния двадцати пяти шагов непростая задача, но не успел. Его жизненный путь прервала стела, метко пущенная из толпы.

Позже Макс спрашивал себя, что побудило его встать во главе толпы. Почему он не бежал, подобно Сандру? Почему просто не остался стоять в стороне? Но в тот миг его волновало вовсе не это. Он стоял в первом ряду и прекрасно понимал, что ему понадобится вся его удача, чтобы не погибнуть, ведь стоящие в первых рядах воины умирают, как не странно первыми. Но отступать было некуда. Те, кто стоял за ним, упорно толкали его на встречу со смертью, чего Макс совсем не желал. В его планах встреча со смертью должна было произойти лет через пятьсот, а никак не сейчас. Но деваться было некуда, и Макс, собрав всё своё мужество в кулак, вспомнил всё, чему он успел научиться в плане рубки на мечах. По счастью, он не один год учился рубке на мечах у бывшего царского сотника, и это не могло не пройти бесследно. Он вполне мог противостоять царскому сотнику, но перед ним была элита царская гвардия. Это тебе не сотник на пенсии. Это воины, которых с детства готовили убивать, вооружённые лучшим оружием и носящие лучшую броню. С другой стороны, у Макса был новенький, идеально заточенный меч имперцев, а их мечи славились своей остротой, прочностью и убойной силой, и имперская броня, которая, по слухам, могла остановить пилум, брошенный почти в упор. Так что у него были все шансы. Поняв это, Макс покрепче сжал меч в руке и ринулся в бой, как бросаются в холодную воду.

Первый воин пал от удара в шею. На секунду замешкавшись, он открыл шею, куда и ударил Макс. Тело действовало само, как это обычно бывало у Макса в стрессовых ситуациях: удар, удар, нырок, укол, вытащить меч из поверженного врага и по новой. Но так продолжалось недолго. Удача никого долго не преследует. Это Макс понял, когда перед ним возник Тулий.

- Кто тут у нас? Сказал с издёвкой Тулий. Макс попытался достать его мечом, но тот ушёл, даже не блокируя удар. Какой опасный мальчик. Пацану и восемнадцати нет, а он уже кромсает моих людей налево-направо. Продолжил он. Вскоре ему пришлось блокировать серию ударов, посыпавшихся на него. Оттолкнув Макса, он продолжил. Что же, могу тебя поздравить, никто ещё не убивал троих царских гвардейцев в твоём возрасте. И, наверное, ты не прочь ещё и меня прикончить, маленький убийца? В следующий момент ему пришлось уходить из-под удара. Там, где только что стоял Тулий просвистел меч Макса. Ну ладно. Если так хочешь поскорее умереть, то, пожалуйста. Флаг в руки, как говорится.

- Хватит болтать, Маршал. Или ты силён только на словах? Нападай, давай! Крикнул Макс.

В следующий момент на Макса посыпались удары. Он едва успевал их блокировать, не говоря уже о том, чтобы нападать самому. Так шли часы. По крайней мере, так казалось Максу. На самом деле же не прошло и минуты с начала его последней реплики. Макс начал уставать. В левом боку что-то предательски болело, навевая мысли о сломанном ребре. Левая рука почти отказала, так как Макс пропустил пару ударов по ней. Единственное, что спасало руку, так это то, что все они были нанесены плашмя. На лице красовалась рана, идущая от уголка глаза, до уголка губ. Рана была не очень глубокой, но половина рта уже отказывалась работать, затрудняя дыхание. Казалось, что не за горами и финал истории жизни человека по имени Макс. Но тут Тулий, пытаясь достать до Макса, оступился, открывшись для удара. Когда Тулий восстановил равновесие, было уже поздно защищаться. Меч был у его сердца, и явно не собирался останавливаться. Понимая, что это последний его момент, он взглянул в глаза Максу, но увидев что-то в его глазах, отвёл взгляд. В следующий миг меч достиг сердца великого воина Тулия.

Добив Тулия, Макс восторжествовал: «Я убил самого Тулия? Тулия, который, по слухам, не знал ни одного поражения, даже на тренировочных боях?»

Впрочем, не стоило ему расслабляться. Битва не любит тех, кто не поглощён ею полностью. Вот и сейчас она наказала неугодного ей.

Замешкавшись, Макс пропустил удар по голове. По счастью, уда пришёлся плашмя, что и спасло жизнь Максу, который от удара потерял сознание. Кто-то оттащил его от основного поля сражения. Это было последнее, что заметил Макс. Его организм, истощённый сражением, больше не мог удерживать его в сознании, и он провалился в беспамятство.

Что же увидел у него в глазах Тулий? Что такого он увидел в глазах мальчишки? Что заставило его отвести взгляд? Нам этого никогда не узнать, ведь Тулий уже мёртв, да и Макс долго не сможет сопротивляться. Он на пороге смерти.

И всё же, что такого мог увидеть бесстрашный воин в глазах мальчишки, что заставило отвести его взгляд? ...

6.

Макс приоткрыл глаза. Белый потолок скалится отслаивающейся штукатуркой. Через шторы пробивается солнечный луч, стремясь попасть ему прямо в глаза. К счастью для Макса, лучу не достичь своей цели. Он пляшет на уровне рта и не может подняться выше мешают ненавистные шторы. Кусок стены, который видел Макс, не выражал совершенно ничего. Обычные однотонные обои, стремящиеся отслоиться от стены и зажить своей жизнью. Надеясь увидеть больше, Макс полностью открыл глаза. Это не дало ровным счётом ничего. Разве что теперь он видел ещё больший кусок стены и потолка. Поняв, что ему придётся вставать, он предпринял попытку приподнять одеяло, под которым лежало его тело. К его сожалению, сделать это аккуратно не удалось. Тогда Макс, собрав все силы, резко сдёрнул одеяло. Через мгновение Макс вжался в кровать от боли. Болело всё тело. Казалось, что болит не просто каждая часть тела, а все клетки организма. Боль оказалась настолько же существенной, насколько и быстрой. Уже через секунд пять боль прошла. Осталась только усталость, расположившаяся во всём его теле. Предприняв попытку встать, Макс обнаружил, что на это просто нет сил. Тогда, смирившись с действительностью, он остался лежать в постели, не предпринимая более попыток.

Внезапно послышались шаги, и Макс быстро сообразив, что лучше поиграть в немощного, притворился спящим. Через мгновение в комнату вошли три человека: два парня и одна девушка. Все они выглядели на шестнадцать лет, что было недалеко от истины. Лишь одному парню было пятнадцать лет, что, впрочем, его совершенно не смущало. Наоборот, он явно был главным в этой группе. Оставив другого парня у двери, он посадил девушку на стул, а сам подошёл к кровати, на которой лежал Макс.

Если бы Макс открыл глаза, то он бы удивился внешности парня. Причём не его лицу, которое было довольно обычным: два узких глаза цвета утреннего моря; тонкий нос, явно доставшийся ему от родственников благородных кровей; тонкая линия рта; высокий ровный лоб а несоответствии его вида ситуации в городе. У него было лицо человека, который явно не голодал. Ни худого лица, ни чётко обозначившихся скул у него не было. Наоборот, у него явно присутствовали щёки, никак не допустимые в таких условиях, да и вообще он выглядел так, что создавалось ощущение, что ты находишься не в блокадном городе, а в спокойном и тихом загородном имении порядочного дворянина.

- Смотрите, кто очнулся. Добро пожаловать в мир живых, парень. Сказал парнишка. И не надо делать вид, что спишь. Во-первых, одеяла самостоятельно на такие расстояния не путешествуют. И во-вторых, спящий человек не пыхтит, как спортсмен-олимпиец, пробежавший марафонскую дистанцию. Так что открой глаза, светик, прошу тебя.

- Ну хорошо, солнышко ты моё. Только ты отвернись, а то я смущаюсь. Ответил Макс. Он понял, что притворяться спящим, после того, как это стало явным, по крайней мере глупо.

- Чего меня стесняться? Я, по сути, простой человек. Такой же, как и вы, ваше величество. Так что извольте открыть глазки.

- Так и быть, я открою глаза. Но только потому, что вы необычайно любезны со мной. Сказал Макс и «открыл глазки».

- Вот и хорошо. Теперь можно и поговорить. А то разговаривать с человеком, у которого закрыты глаза, не очень приятно. Итак, как тебя зовут?

- А позволено ли мне узнать сначала ваше имя, сэр. А то как-то неправильно мы разговариваем. Я не знаю твоего имени, а должен отвечать на твои вопросы. На допрос смахивает. Сказал Макс. Он прекрасно понимал, что по сути это и есть допрос, а не дружеская беседа за чашкой чая. Но его фирменное упрямство и сейчас сыграло с ним злую шутку.

- Почему бы и нет. Меня зовут… Сказал парень пафосным голосом. Меня зовут Иван. И не надо смеяться. Нормальное имя. Не всем везёт с фантазией родителей. Могу поспорить, что и у тебя имя ничуть не лучше. Продолжил он, посмеиваясь.

- Ага, конечно. Что может быть лучше имени Иван? Только имя Макс, гордым носителем которого я и являюсь. Ответил Макс, улыбаясь во все свои двадцать восемь зубов.

- Ну как-то так. Сказал Иван, и совершенно серьёзно продолжил. Ну а теперь поговорим о насущном. Что же нам с тобой сделать?

- Понять и простить, накормить и отпустить. Сказал Макс, искренне пытаясь не засмеяться.

- Ну я примерно так и представлял себе твой ответ. Сказал Ваня и повернулся в сторону двери. Так что с тебя, Миха, сахар. Будешь знать, как со мной спорить.

- А вот и неправда. Ты ставил на то, что он ответит предложениями тремя. Я же ставил на два. Так что сахар с тебя. Ответил Миха.

- Ну ладно. С меня, так с меня. Сказал Иван, и, развернувшись к Максу продолжил. Только знаешь, что? Так просто отпустить я тебя не могу. Всё-таки неделю на тебя потратил, да и медикаментов немало ты сожрал. Так что ты мне немного должен. Не находишь?

- Нахожу. Но вот только как я тебе долг верну? У меня с собой ничего нет. Только оружие да броня, вот и всё. Начал было Макс, но его прервали.

- Не учи учёного. Сам знаю, что не можешь. Иначе был бы ты уже дома, а не валялся на постели, как барыня.

- Сам ты барыня! Вскрикнул Макс и попытался кинуть в Ивана подушкой. К его сожалению, Подушка была перехвачена и отдана отправителю обратно.

- Не кипятись, друг мой. Кипятиться нужно чайникам, да и то, когда попросят, а не по собственному усмотрению. Я тебе пытаюсь всё объяснить, а ты тут подушками кидаешься, как припадочный. Тут Ивану пришлось прерваться, так как в него снова полетела подушка. В этот раз подушка была конфискована бдительным Мишей, во избежание получения тяжёлых травм. Это только кажется, что подушкой нельзя нанести существенные повреждения. На деле же она становится страшным оружием в руках мастера. Так вот, я предлагаю услугу за услугу. Ты меня слушаешь, запоминаешь мои мудрые речи и, забрав свои вещи, идёшь домой, если он у тебя есть. Я же свою часть сделки уже выполнил, вылечив тебя.

- Я не просил меня спасать. Я бы и сам справился. Воскликнул Макс.

- Конечно, надо было оставить тебя на морозе без сознания и с парой сломанных рёбер. И посмотреть, как ты сам справишься. Я и так не хотел тебя брать, да кое-кто настоял. Кричал Иван.

- И кто это? Спросил Макс.

- Да есть тут одна особа, занимающаяся спасением котиков, птичек и парней. Ответил Иван.

Макс взглянул на Миху. На спасителя людей он ещё тянул, хоть и с некоторой натяжкой. А вот на спасателя зверья он не походил совершенно. Оставалась только девушка, так как кроме Михи, Ивана и Макса никого в комнате не было. «Так вот какой ты, северный олень.» - подумал было Макс, но решил в слух этого не говорить. Ещё обидит девушку почём зря.

- Котики, птички и парни, значит… Ну да ладно, у каждого свой профиль действий. Сказал Макс, и, немного помедлив, добавил. Так что ты там говорил про речи свои?

- Да так, ничего особенного. Для того, чтобы начать растекаться мыслею по древу, мне надо узнать кое-что. Ты как к имперцам относишься?

- Да в целом нормально, а что? Спросил Макс. На дне его разума уже маячила одна мысль, но она была слишком фантастической, чтобы в неё верить.

- Да в том, что мы имперцы. И теперь от твоего решения зависит твоя жизнь. Если ты решишь сдать нас царевцам, то лучше сразу сейчас сказать, меньше мучиться будешь. А если нет, то я готов вещать. Сказал Иван. Видно было, что он нервничает.

- Ну в целом я готов слушать. Только можно без всей этой агитационной мишуры? А то она порядком надоедает.

- Конечно. Всё для клиента. Тут Иван ухмыльнулся. Итак, если, как ты сказал, отбросить агитационную мишуру, то смысл вот в чём: ты забираешь свои вещи и идёшь домой. Периодически будешь получать помощь в виде еды и вещей. С тебя же требуется не рассказывать ничего царевцам, и поддерживать нас всеми возможными методами. Ну как сделка? Принимаешь, или нет?

- В принципе ничего. А что будет, если я нарушу условия сделки? Спросил Макс.

- Что может быть? Только одно. Тут Иван провёл большим пальцем по шее, как-бы отрезая себе голову. Ножичек под ребро, или стрела в глаз или спину. И всё-таки, ты не сказал, принимаешь ли ты условия сделки.

- Учитывая, что отказаться я не могу, то да. Сказал Макс. Он уже понял, что ему не выкрутиться.

- Какой смышлёный парень, прям ути-пути. Сказал Иван. Затем он повернулся к Михе и продолжил. Выдай сеньору его доспехи и оружие, и пусть катится на все четыре стороны. И обезболивающее добавь, а то ему, кажется, больно передвигаться.

- Спасибо, о великий, я буду благодарен вам до самой смерти. А теперь разрешите идти, а то я немного опаздываю.

- Конечно. Почему бы и нет. Держите карту, сударь. На ней отмечен путь до площади, с которой мы вас забрали. Сказал, улыбаясь, Иван.

- Покорнейше благодарю. Тут Макс не выдержал и улыбнулся. А теперь, пожалуй, до свидания. Добавил он и через скрылся за дверью.

Через некоторое время после того, как Макс ушёл, Миха наконец решился заговорить о нём.

- Слышь, Вань, как ты думаешь, парень нормальный, не сдаст?

- Да нет, врядли. Но проследить за ним стоит. Просто на всякий пожарный.

- Тогда может мне этим заняться?

- Не стоит. Я сам этим займусь. Ты лучше остальных предупреди, что у нас новички появились. Тут Иван недобро оскалился. Пускай примут к сведению. И передай ещё, что приказы я пришлю позже.

- Так точно. Разрешите идти.

- Разрешаю. Только давай побыстрее. Я бы хотел выпить чаю в твоей компании, перед тем, как идти выслеживать этого парня. Сказал Иван, и на его лице блеснуло какой-то алчное выражение. Через секунду оно, прочем, он исчезло, и его лицо приняло обычное выражение.

- Сандра мы, к сожалению, потеряли. А зря он нам мог бы ещё пригодиться. Сказал Иван, когда Миха отбыл по его поручению. Ну да ладно. Сандр вполне равноценный обмен на смерть Тулия. Без Тулия армия не сможет, да и не захочет больше держать блокаду. И тогда настанет наше время. Ну а пока… Пока остаётся только ждать…

7.

- Ау, Макс, ты меня слышишь? Лютик, вас вызывает Подорожник, ответьте! Крикнул Серёга.

- Приём, Подорожник. Как слышно? Ответил Макс, улыбаясь во все двадцать восемь зубов.

- Приём. Лютик. Вопрошаю: «ты жрать будешь?» Повторяю: «жрать будешь?»

- Приём, Подорожник. Отвечаю: «Буду». Как слышно?

- Слышно прекрасно, Лютик. Ответ принял. Конец связи.

- Конец связи. Сказал Макс, и они рассмеялись.

С тех пор, как Макс убил Тулия, прошло недели полторы. За всё это время изменений почти не произошло. Только Серёга обзавёлся новым шрамом на лице. Шрам он получил совсем недавно, и тот ещё не успел исчезнуть с лица. В результате Серёга, если надеть на него пиратскую повязку на один глаз, очень походил на капитана пиратского корабля. К его сожалению, у Серёги не было бороды, которая должна быть у всякого уважающего себя капитана. Поэтому оставалось лишь, грустно вздыхая, стоять у зеркала и изображать пиратского капитана, сходившего в парикмахерскую, куда с попугаями и бородами не пускали.

Макс же, в отличие от Cерёги, ничего не приобрёл, а только потерял. Пару дней назад он упросил Толяна постричь его. Изначально, по плану Макса стричь его должна была Даф, но, после того, как Макс ощутил всю остроту ножниц на своей голове, Толян отобрал у Даф, искренне пытавшейся сделать что-то наподобие стрижки, ножницы и просто побрил Макса. К внеземной печали Макса не налысо. Толян аргументировал это тем, что «на лысой голове шлем не держится. Макс, как истинный ценитель оружия и доспехов, внял доводам и решил подождать до весны.

К разговорам о том, где бродил Макс полторы недели никто не возвращался. Все чувствовали, что Максу неприятно возвращаться к этой теме. Лишь однажды он рассказал, как всё было на самом деле. После этого Макс стал нем, как могила. На все остальные темы он говорил свободно, но как только разговор заходил о связи Макса и имперцев, он тутже переставал говорить, предпочитая отмалчиваться. В такие моменты обычно спасал ситуацию Серёга, который обладал даром обратить всё в шутку. Затем вступала Даф, и затем Толян. И через несколько мгновений Макс, а вместе с ним и остальные, начинал смеяться.

- Лютик, ты заколебал. Ты меня послушать можешь? Сказал Серёга, вырвав Макса из того приятного задумчивого состояния, которое, без сомнения, знает каждый.

- Да, Серёга. Просто что-то задумался. Ответил ему Макс, удивлённо озираясь. Провалившись в задумчивость, он не заметил, как Толян с Серёгой накрыли на стол и разложили еду по тарелкам.

- Вот и отлично. Уже видна нормальная человеческая реакция. А то я его раз пять спросил, а он сидит и меня не слышит.

- И что у тебя за вопрос?

- Ты есть собираешься? А то всё скоро остынет. А переводить дрова на то, чтобы разогреть пищу, я не собираюсь.

- Ну хорошо. Считай, что уже всё съел. А что у нас сегодня на ужин?

- У вас не знаю, а у нас гречка с мясом. Если не хочешь потерять аппетит, то лучше не спрашивай, чьё оно.

- Опять небось кота отловил? И где ты их только берёшь? Я вот, когда ищу продукты, ни одного кота не встречаю. Сказал Макс, уплетая гречку за обе щёки.

- Это потому, что ты неправильно ищешь. Ответил Толян с набитым ртом, из-за чего Макс не сразу понял, что именно пытается донести до него Толя.

- Ну ок. Буду правильней искать. Промычал Макс, которому гречка мешала правильно сказать слово «искать». Вдруг он заметил Серёгу, который сидел и как-то странно смотрел то на ложку, то на лоб Макса. Поняв, что бы это могло значить, Макс перестал мычать, и принялся есть дальше.

Но доесть ему было не суждено. Через секунду на кухне появилась Даф. Выглядела она как искренне выспавшийся человек. Такие люди не просто чувствуют, что выспались, но и полностью согласны со своим организмом, который считал, что сейчас ему море по колено, так как он не захочет спать часов через пять.

- Даф, ты могла бы выглядеть поприличнее? Спросил у неё Серёга. Он, как человек невыспавшийся, довольно искренне ненавидел всё то, что выглядит выспавшимся и бодрым.

- А что такого? С каких пор чистое платье в пол стало неприличным? Удивилась Даф. Она прекрасно понимала, что Сергей не выспался, но простое человеческое желание позлить ближнего своего было сильнее её.

- Я не про платье. Ты выглядишь слишком радостно и весело. А тут, если ты не видишь, собрались суровые невыспавшиеся мужики. Серёгу начал разбирать спортивный азарт.

- Я так и поняла. Тут Даф улыбнулась. Её улыбка прокатилась по кухне, как волна по морю, снимая усталость с лиц. А теперь перейдём к делу. Тебя, Макс, уже минут тридцать ждёт под окнами имперец. Видимо хочет поговорить.

- Чего же ты раньше не сказала? Воскликнул Макс. А, впрочем, не важно. Подождите пару минут, я быстро. Последние слова донеслись уже с лестницы.

Хлопнула дверь и Макс оказался на улице. На улице царила самая настоящая метель. Снег кружился и на безумной скорости врезался в лицо того, кто осмелится выйти на улицу. Ветер, холодный и пронизывающий, нёсся быстро, как спешит почтальон, когда ему надо доставить экстренное письмо. Он искал хоть малейшее отверстие, щель в одежде, дабы, скользнув под неё, пронзить жертву холодным клинком мороза. И если он находил эту щель, то единственным спасением было бегство в спасительную теплоту кафе, где всегда подают горячий кофе, способный отогреть даже замёрзшие сердца, а также булочки, способные смягчить нрав любого скупца.

Уже через секунду пребывания на улице Максу захотелось в одну из таких кафешек. К его сожалению, для того, чтобы попасть в одну из трёх оставшихся таких кафешек, ему пришлось бы идти километров за двадцать, да и то не факт, что она была бы открыта. Так что он собрал остатки мужества в кулак и подошёл к имперцу, который стоя к нему спиной рисовал что-то на снегу.

- Привет. Мне сказали, что ты хочешь со мной поговорить. Начал Макс.

- Привет. Незнакомец обернулся и Макс увидел, что это был Иван. Как жизнь?

- Да вроде ничего. Только я бы хотел поскорее перейти к сути. А то мне немного холодно. Макс попытался улыбнуться. Это у него получилось, но лишь наполовину, так как его лицо уже успело замёрзнуть. Так что его улыбка больше походила на оскал хищного зверя.

- Ты ещё зарычи. Рассмеялся Иван. Ладно, не обижайся. Сам виноват. Нечего в шлёпках, спортивках и свитере на улицу выползать. Ладно была бы весна. А так одни проблемы со здоровьем.

- Ты можешь не болтать? Сказал Макс. Пальцы ног у него уже замёрзли, что неудивительно, ведь он стоял по колено в снегу.

- Конечно. Как я уже говорил: «всё для клиента». Так вот. Что я хотел тебе сказать. Тут голос Ванька стал неожиданно сух и строг. Если закрыть глаза, то можно было подумать, что перед тобой не парень пятнадцати лет, а старый профессор, отчитывающий учеников. Ты достаточно долго живёшь уже здесь со своими ребятами. Я навёл справки, так что не удивляйся. И нам, если подумать, нужны такие ребята как вы. Вы можете многому научить новичков.

- А что, у вас уже учителя закончились? Перебил его Макс. Он устал прыгать зайчиком и теперь старательно пытался согреться другими способами.

- Нас не так много, как ты думаешь. В городе нас всего пару тысяч. И это мизерное количество человек размазано по всему городу. Да, конечно, мы принимаем в свои ряды новых людей. Но некому их учить. Кто им объяснит, как надо обосновывать опорный пункт, держать оружие, готовить, выживать? У нас нет столько учителей. А вы идеально подходите на эту роль. Вас послушают, так как вы ровесники большинства из новичков. А уж научить вас тому, что вы должны преподавать это как два пальца.

- И в чём выгода? Спросил Макс. Он прекрасно понимал, что ему придётся согласиться, но для того, чтобы уговорить остальных, ему нужны были весомые аргументы.

- Ну смотри. Во-первых, постоянное питание. Во-вторых, все блага цивилизации. Тут Макс так посмотрел на Ванька, что тот в спешке добавил. Ну не все, конечно, но основные есть. Отопление, водопровод, канализация - всё это будет вам доступно. Общий склад продуктов. Как ты видишь, плюсов много. Просто до… до самой крыши.

- Но ведь у всякой медали есть две стороны. А минусы? Они всегда есть. Макс прекрасно понимал, что без ложки дёгтя не бывает бочки мёда. А если и бывает, то только в сказках

- Из минусов: периодические атаки царевцев, ну и то, о чём я уже сказал. Поскольку людей не хватает, то придётся вам периодически работать дополнительно.

- Надеюсь не на шахтах?

- Нет, ты что. Шахтёров у нас много. У нас мало разведчиков, гонцов и продуктовиков. Ну тех, кто приносит еду. Так что халтурки будет немало. Разумеется, внеурочная служба оплачивается. Так что ты скажешь?

- Я приду. Хотябы потому, что не могу отказаться. А вот ребята не знаю. Может да, а может нет.

- Ну и ладно. Если придёшь не один, будет уже хорошо. Жду тебя завтра на рассвете на главной площади. И чтоб без опозданий. Дисциплина основа порядка. Усёк?

- Усёк.

-Вот и прекрасно. Тогда пока. Сказал Иван и быстро пошёл по улице в сторону главной площади.

Через секунд пять Макс ввалился домой. Именно ввалился. Ну а как ещё может зайти человек, простоявший минут десять под снегом в тапках?

- Ну и что он хотел? Спросил Серёга.

- Чтобы мы переехали к ним. Сказал Макс. Посмотрев на ошалевшие лица, он пересказал свой диалог с Иваном. Когда Макс закончил рассказывать, разразился спор: идти, или нет. Серёга и Толян утверждали, что надо остаться на месте, ибо «так спокойней». Макс же убеждал, что надо идти к имперцам, так как «хуже уже не будет».

- Итак, мы все поспорили, а теперь надо решать. Я предлагаю простую систему: тот, кто хочет, идёт со мной; остальные остаются. Сказал Макс. В его глазах виделась решимость. Всем стало ясно, что он решение уже принял.

- Ну ладно. Как хочешь Макс. В глазах Серёги показался отблеск той стальной воли, которой обладают далеко не все. Ты, думаю, знаешь, что я скажу. Я остаюсь. Прости, но я не готов идти против своей страны.

- Я тоже останусь. Сказал Толя. Прости Макс. У тебя свой путь, у нас свой. Так предрешено, видимо.

- А ты Даш? Ты как? С Максом или с нами? Спросил Серёга.

- Я с Максом. Простите, ребята, но ему нужна помощь. Один он не справится. Сказала Даф. Она была так взволнована, что не заметила, как Серёга назвал её Дашей. В другое время она бы устроила бы скандал, так как не любила своё настоящее имя. Но теперь она даже не повела бровью.

- Ну вот всё и решили. Сказал Сергей. Я вас царевцам не сдам, не бойтесь.

- Да, и ещё. Сказал Толян. Видно было, что он сдерживается, чтобы не выдать своего волнения и печали. Заберёте половину имущества, что у нас есть. Это всё, что я могу для вас сделать. Завтра утром вы должно уйти. Удачи.

Макс сухо кивнул и пошёл собираться. Завтра надо было пройти большое расстояние. Также надо воспользоваться милостью Толяна и забрать по-максимуму вещей. Вообщем, дел невпроворот.

Рано утром на улицу вышли два человека. Один, крупный, довольно высокий, тащил рюкзак и пару сумок. Второй же человек, более хрупкий и слабый, нёс только рюкзак. Вдруг они остановились. Обернувшись, они простояли так где-то с минуту, словно ожидая увидеть догоняющих их друзей. Но никто не появился и два человека снова двинулись вдаль, отсчитывая ногами километр за километром.

- Жребий брошен. Осталось либо идти дальше, либо, оставшись в прошлом, сгинуть навсегда. Сказал один из них.

8.

Снег шёл не переставая. Он осыпался крупными хлопьями и стремительно облеплял всё, что не находило себе укрытия. Через редкие разрывы в тучах, по которым, как казалось, прошёлся лапой лев, светило солнце. Это было не то, яркое солнце, которое можно видеть ближе к концу зимы, когда тает уже снег и прилетают первые птицы. Но солнце не было и тусклым, серым, каким оно бывает осенью, в то время, когда дожди чередуются с заморозками и не надо быть экспертом, чтобы сказать, что зима уже пришла, но ещё не окрепла настолько, чтобы засыпать город снегом. Это было солнце, пока ещё ничего не обещающее, но дарящее надежду, греющую получше тёплого кофе. Иногда ветер порывался затянуть солнце пеленой туч, но только сойдутся тучи, как лучистый блин солнца выглянет в другом месте. И снова ветер стягивает тучи, и снова солнце чудом вырывается из их оков, светя с нового места.

Именно так мог бы описать погоду писатель, неведомо как попавший в город. К несчастию, вместо писателя на главной площади стоял Макс. Рядом, метрах в десяти прыгала Даф, искренне пытаясь согреться. Пару минут назад она, неосторожно шагнув, споткнулась и, упав на толстый слой снега, напоминавший только что взбитую подушку, провалилась в него почти полностью, намокнув довольно сильно. А поскольку на улице было далеко не лето, то уже через пару минут Даф замёрзла. Теперь же она выпрыгивала на снегу причудливые узоры. Даф, правда, совсем не интересовало искусство. Она думала лишь о том, чтобы поскорее согреться.

- Макс, а скоро там твой товарищ придёт? А то я уже устала прыгать. Крикнула Даф, не переставая прыгать.

- Я не знаю, официально солнце уже взошло, а мы договаривались на восход солнца, который случился часа так полтора назад. Ответил Макс, потирая нос. Он у него предательски отмёрз ещё час назад, и теперь Макс походил на Деда Мороза. Для полного единения ему не хватало тулупа и бороды. И если с тулупом можно было ещё что-то решить, то бороду за пару минут не вырастишь. Так что приходилось семафорить носом и мечтать о тёплой ванной. Хотябы для носа.

- Так а что он опаздывает? Вроде взрослые же люди, а встретить не могут. Ответила Даф, уставшая прыгать. Теперь она просто стояла на месте, пытаясь вспомнить, у кого в рюкзаке лежит термос с горячим чаем. Термос вспоминаться отказывался, и Даф обходилась тем, что мужественно шмыгала носом.

- Да кто его знает. Может он где-то потерялся? Спросил Макс.

- Это вы не туда пришли. Сказали из-за спины Макса. Обернувшись, Макс увидел крупного парня, который весело шмыгал носом, явно встретившим уже не один кулак. Парень казался смутно знакомым, но Макс никак не мог понять, где он уже встречал его. Ни высокий лоб, ни широкий, словно на скорую руку приделанный природой, ни серые, полные жизни глаза ни о чём Максу не говорили.

- А ты, сударь кто? Спросил Макс, отступая на полшага.

- Как кто? Искренне удивился собеседник. Ну ты даёшь, отец. Миха я.

- Всё, вспомнил. Сказал Макс. А почему это мы не туда пришли? Сказано было, что встреча на главной площади.

- А карта вам на что? Думаете просто так мы её вам дали? На карте был указано то место, куда надо было прийти. А то я пришёл, а вас нет. Слава богу, догадался, что вы могли не посмотреть на карту. А то торчали бы здесь до вечера. Улыбаясь так, что все стоматологи мира вместе с актёрами грохнулись в обморок от зависти, сказал Миша.

- Ну ладно, поговорили и хватит. Давай, веди, Вергилий. Сказал Макс, мысленно прикидывая, сколько ещё идти. Получалось довольно много, и поэтому он хотел отправиться побыстрее.

- Кто? Воскликнул Миха.

- Читать надо больше, друг мой Миха. - Крикнул Макс, бегущий по сугробым от брата Михи. И вообще, пошли уже. Физкультурой можно и в тепле позаниматься, а вот мёрзнуть не очень приятно.

Миша, сообразив, что ужин может начаться без него, согласился с Максом и пошёл, уводя за собой за руку Макса, который иначе забегал вперёд, и тогда Михе с Даф приходилось его догонять. Макс не сопротивлялся, так как подумал, что нос ему ещё нужен. Вместо этого он, нашарив термос с чаем, пел песни, периодически прикладываясь к термосу.

Часа через два они подошли к невзрачному с виду зданию института. Какому точно институту принадлежало здание не знал никто, а вывеску уже давно украли. От его дверей тянулась длинная очередь. Основную массу очереди составляли подростки лет пятнадцати семнадцати. Но попадались и взрослые. Их было не то чтобы много, но они брали качеством. Все они были крупными, мощными, хорошо одетые, с большими сумками. Это очень сильно выделяло их на фоне худых, одетых не очень добротно детей. Но больше всего бросалось в глаза то, что очередь, несмотря на свой размер двигалась быстро и никто не пытался влезть без очереди. Поначалу это вызвало у Даф удивление. Но потом Макс показал на человека, который, как казалось Даше, сидел, прислонившись спиной к чудом уцелевшему дереву.

- А ты спрашивала, почему никто не влезает без очереди. Потому как арбалетный болт с двадцати шагов пробивает любую броню навылет, а арбалетчики на таком расстоянии не мажут. Прошептал ей на ухо Макс, взглядом показывая на тело.

- А где ты увидел арбалетчиков? Спросила у него Даф ещё тише, так как к их разговору начинали прислушиваться.

- Видишь дверь? А теперь подними голову. Да не так высоко. Ещё ниже. Тут Макс взял и повернул голову Даф прямо на арбалетчика. А теперь цыц. А то на нас и так недобро посматривают уже.

Даф вняла совету Макса и замолчала. Вскоре они подошли к дверям. У дверей стояли два дюжих парня, которые пускали, или, соответственно, не пускали людей. Один из них был похож на Тулия. Разве что глаза побольше, да нос ещё не сломан. Второй же олицетворял бюрократизм. Высокий, сухой как выжатый лимон, язвительный как чёрт и такой-же подвижный. Одним словом, человек-статистик.

Когда подошла очередь Макса, Михи и Даф, они уверенно подошли к дверям, но тут на них обратили внимание.

- Стоять. Кто такие, куда идём? Прикрикнул на них вояка.

- Михаил Кузнецов, третий архив, пятый отдел. А это Максим и Дарья. Они со мной. Бодро отрапортовал Миша. Он хотел поскорее пройди, и это слишком явно видно было на его лице.

- А у них что фамилии нет? Или языка? Что молчат? Сказал охранник. А ты, Михаил, не торопись, успеешь куда надо.

- Ребят, вы что, фамилии забыли? Если нет, то говорите, иначе нам и за час внутрь не попасть. Горячо зашептал Миша.

- Я Максим Орлов, а девушку звать Дарья Котова. Ответил Макс. Он сильно сомневался, что стоило говорить и за Даф, но что сделано, того не воротишь.

- Орёл, ты вывеску смотрел? Новичкам называть следует эф-и-о, а не эф-и. Начал было вояка, но тут открылась дверь, и из-за неё выглянул Иван.

- Слышь, Саныч, пропусти их. Они ко мне. Сказал он вояке, показывая бумагу, на которой было что-то написано. Что именно там было написано, не сразу понял даже вояка. Про остальных и говорить нечего. Трудно прочитать что-то если почерк оставляет желать лучшего, да и лист держат текстом от тебя.

- Ладно. Приказ, так приказ. Пробормотал Саныч. Но чтобы к вечеру все документы были у меня. Добавил он чуть громче, но его слова встретила закрытая дверь.

Отмахнувшись от статистика всё той-же бумагой, Ваня втянул внутрь ребят. Через пару минут они уже поднялись на третий этаж. Там царила влажная прохлада, которая бывает только при недостатке отопления и переизбытке влаги. Также кое-где в потолке виднелись дырки. Сквозь них виднелось серое небо. Из них же, если кто-то слишком сильно топал, сыпался снег. На полу местами были лужи. Кое-где лежал даже снег. Наконец, пройдя по коридору, они зашли в один из кабинетов.

Войдя в кабинет, Макс чуть задержался, чтобы осмотреть кабинет. Идеально белые стены, заштукатуренный потолок, целые стёкла в окнах. Аккуратно расставлены парты. На стене висит план города. Рядом располагалась потрёпанная годами доска. Под доской приютился маленький камин. У противоположной стены стоят шкафы с различными коробками. В углу аккуратно стоит оружие. Кабинет производил впечатление, что ты находишься в недавно построенном здании, где вот-вот начнутся занятия.

- Эту красоту мы сами навели. Сказал Иван, увидев изумлённое лицо Макса. Но тут всё дело ещё и в расположении кабинета. Прямо над нами находится уцелевшая часть аудитории. Поэтому нас и не заливает.

- А вещи? Спросил Макс. Он не верил, что мебель в таком состоянии можно найти.

- Сами собрали. Главное это прямые руки. А всё остальное не так важно. Ответил Ваня, который, разговаривая с Максом, успел налить чаю и достать еду.

- Ну а теперь перейдём к делу… Что-то у тебя чай не сладкий. Сказал Макс. Получив сахар, он продолжил. Я бы хотел знать, что мы теперь будем делать.

- Будете здесь жить. А если серьёзно, то вас ждут великие дела. Вы будете тренировать людей. Так сказать, учить их работать на благо Империи и при этом оставаться живыми. Разумеется, сначала придётся научить этому вас. Но это дело пары недель. Когда вы пройдёте начальный курс, приступите к преподаванию. Ваше обучение будет продолжаться, но теперь не вместо уроков, а после, до и между ними.

- Ну ты могёшь речь толкать. Искренне восхитился Макс. А где мы жить и есть будем?

- Спальни внизу на втором этаже. Столовая на третьем. Спортзал в подвале. Библиотека, архивы и оружейная на первом. С остальным сами разберётесь. Сказал Иван. Ну а теперь руки в ноги и бегом за Михой в спальни. Кинете там вещи и пепреоденетесь. Новая одежда уже в комнатах. Если поторопитесь, то успеете на ужин. Но сначала заполните бланки о заселении и отдайте Михе, иначе еды не получите.

- Ок. Спасибо за помощь.

- Да незачто. Вы главное ничего не натворите, а то мне влетит за вас. Ответил Ваня, улыбаясь.

- Брат мой Миха, что ты встал? Давай быстрей, я ещё и поесть хочу успеть. Донеслось из коридора.

Иван устало выдохнул и сел в кресло, скромно именовавшееся «учительский стул». Через минуту в кабинет вбежал пацанёнок лет двенадцати.

- Беги в сорок пятый кабинет и передай статистику это. Тут Ваня достал из ящика стола свёрток. Парень умелым взглядом прикинул вес и объём свёртка и понял, что скорее всего там скрученный в трубочку лист бумаги и какой-то ящичек. Понял? Просто принести и отдать. Если будут спрашивать, скажешь: «шляпа в деле». Понял?

- Да. Ответил ему мальчик и побежал вон из кабинета.

Сухо потрескивая, горели дрова в камине. В кресле сидел Ванька и, закутавшись в плед, смотрел на огонь. Вдруг в дверь постучали и зашёл человек лицо которого закрывало забрало шлема. Под плащом, мокрым от снега, поблёскивала кольчуга. В руках у незнакомца был меч.

- Ты слышал? Спросил Иван.

- Да. Я слышал. Император будет доволен. Но ты так и не дал ответ на вопрос, который я задал в прошлый раз. Голос незнакомца, заглушённый забралом, прозвучал неожиданно глухо. Какой будет твой ответ?

- Я согласен.

- Вот и отлично. Удачи, Иван. В голосе незнакомца послышалась насмешка. Она тебе не помешает. Особенно если всё пойдёт не по плану. Сказал человек и вышел из кабинета.

- Особенно если всё пойдет не по плану… - В раздумье повторил Иван, смотря, как догорают дрова в камине.

9.

Потянулась вереница серых дней, наполненных рутиной. День пролетал стремительно, решительно не оставляя времени на раздумья. Каждая минута дня была занята чем-нибудь, так что на отдых попросту не хватало времени. С рассвета и до заката тянулся день, полный забот. Всё было занято в беспрерывном копошении. И только с закатом, когда солнце скрывалось за горизонтом, оставляя на память отблески в окнах домов и яркое зарево на небе, прекращалась работа, копошение затихало и всё засыпало, стараясь нагнать упущенные мгновения сна.

Такими и были будни наших героев: Мака и Даф. Рано утром они вставали и, если не обнаруживалось убедительного предлога вроде травмы, ныряли в круговорот каждодневной рутины. Весь день проходил по строгому распорядку. На рассвете утренняя тренировка, затем завтрак. После завтрака следовали теоретические занятия: языки, математика, история, география. После следовал обед. Сразу за обедом следовала ещё одна тренировка. После этого Даф уходила преподавать математику, а Макс спускался в спортзал, так как там его уже ждало человек двадцать. Снова они встречались только за ужином, после которого снова шла тренировка. И только перед самым закатом оставалось немного времени, которое приходилось тратить на учёбу. А ведь ещё надо было готовиться к урокам. В общем, загруженность была капитальной. Спасало лишь то, что учителя, позволяли им делать чуть меньше домашнего занятия, чем было задано. Но всёравно, ребят хватало лишь на то, чтобы вечером, сделав уроки, доползти до душа.

Так продолжалось полтора месяца, пока Макс, вернувшись в комнату после обеда, дабы переодеться на тренировку, нашёл конверт, лежащий на кровати. Вскрыв его, он извлёк листок бумаги. Человек, написавший письмо, явно мог рисовать кардиограммы от руки, но, поскольку в кардиограммах нужды не было, то он выплёскивал вдохновение в письмо. Результатом стал совершенно нечитаемый почерк. Буквы скакали, налазили друг на друга, и приходилось тратить не менее часа, чтобы разобрать хотябы страницу его письма. К счастью Макса, на сей раз письмо состояло из двух строк. Так что Макс потратил всего десять минут, чтобы понять, что написано на листке. Когда он наконец прочитал, то застыл на месте от удивления. На листке было написано: « Максим Орлов освобождается от занятий и преподавания. Причина Участие в экзамене. Экзаменующий Генерал-Майор Марк Браушвиц.»

Буквально через секунду Макс вбежал в комнату к Даф. Судя по тому, что на полу валялись клочки бумаги, она прочитала письмо.

- Что, уже прочитала? Макс решил сделать вид, что не заметил письма, зверски уничтоженного Даф. Ау! Ты здесь?

- Я то здесь, а ты что делаешь в моей комнате? Спросили у Макса. Обернувшись, он увидел Даф, которая стояла в дверях. Видно было, что она явно не ожидала увидет его у себя в комнате.

- Да вот, решил узнать кое-что. Тут он встретился взглядом с Даф, и понял, что сейчас не время для шуток. Ну подумаешь экзамен. Что в этом такого? Рано или поздно ты всёравно бы получила эту бумажку.

- Да ты вообще в своём уме?! Этот экзамен и сам по себе вещь жестокая, а тут ещё Марка поставили экзаменатором. Ты хоть знаешь, кто это? Даф уже перешла на крик. Казалось, что ещё чуть-чуть, и она бросится на Макса с кулаками.

- Ну слышал, что у него немногие сдавали. И что тут такого? Макс искренне не помнил, что связвянно с Марком.

- А узнать не судьба? Знаешь, что случалось с теми, кто не проходил? Они и ходить потом не могли. Видела я прошлый выпуск. Из них штук двадцать со сломанными костями. И ты ещё спрашиваешь: «что такого?». Теперь Даф не кричала. Но в её голосе слышался страх, которого раньше Макс не слышал в её голосе.

- Я тогда пойду? Надо подготовиться, чтобы завра не залажать. Макс понял, что сейчас лучше оставить Даф одну.

- Да. Лучше уйди. Тут Даша решительно встряхнула плечами, приводя себя если не в материальный, то хотябы в моральный порядок. До завтра, товарищ Орлов.

- До завтра. Сказал Макс и вошел из комнаты.

Весь оставшийся день Макс пробыл в библиотеке. Он знал, что перед экзаменом не стоит висеть на турнике, подтягиваясь до тех пор, пока пальцы сами не разожмутся, но также не стоило и отрабатывать какой-нибудь элемент, так как именно на этом моменте ты и засыплешься. Макс сам не раз проваливал экзамены из-за того, что в ночь перед экзаменом забивал мышцы на тренажёрах. Теперь же он решил действовать рассудительнее. Он решил, что лучший способ отвлечься от мыслей об экзамене почитать хроники революции. И мысли отбросятся на задний план, и теорию обновит в памяти. Так что Макс, недолго думая, пошёл в библиотеку.

На следующее утро он проснулся с трудом. Всё-таки не стоило до трёх часов ночи засиживаться в библиотеке. Особенно потому, что вставать ему надо было часов в пять. Но да ладно. Что сделано, что сделано. Сидел в библиотеке он вчера, а вставать надо было сегодня. Так как за прогул экзамена по головке не погладят. Так что Макс встал, быстро оделся и побежал на экзамен.

В спортзале, должна была проходить часть экзамена, его и ещё дюжину ребят ждал Марк Браушвиц. Одного взгляда на него хватило бы, чтобы вы навсегда его запомнили. Его внешность можно было описать одной фразой идеальный представитель немецкого концлагеря. Высокий, мускулистый, шириной плеч поспоривший бы с профессиональным шкафом, он, тем не менее, не утратил ловкости и быстроты, присущие змее. Поговаривали, что он может ломать бетонные блоки руками. К сожалению, никто не застал его за этим занятием, так что подтвердить слух никто не мог. Обычно он обретался в тренажёрном зале, но сейчас, он стоял, словно вросший в землю дуб, который не срубишь и за год. С каждым прибывшим он здоровался, улыбаясь во все положенные тридцать два зуба, но улыбка его походила больше на оскал хищного зверя.

- Здравствуй, Макс. Как настроение? Окликнул Марк Макса. Марк проявлял излишнее радушие, что было подозрительно.

- Нормально, сэр Браушвиц. А у вас? Ответил Макс. Он нутром чуял, что нужно ответить именно так, иначе к нему докопаются, а это чревато последствиями.

- Тоже неплохо, товарищ Орлов. Сказал Марк и подмигнул Максяну, как его называли товарищи. Можешь идти. И вот тебе мой дружеский совет. На холоде пальцы, сжатые в кулак, мёрзнут меньше.

- Обязательно приму во внимание, сер. Ответил Макс. Он уже нашарил в толпе сдающих Даф, и теперь пытался пробиться к ней сквозь группу из двадцати таких же поростков как и он.

Через пару минут генерал-майор построил ребят в одну линию спиной к стене спортзала. Внутрь они так и не зашли, что заставляло нервничать пару особо догадливых ребят.

- Привет, пачаны и мадмазели. Как вы все знаете, вы собрались не просто так. Вы пришли сюда, дабы попытаться сдать экзамен. Как вы знаете, экзамен носит название «Vae Victum». Кто знает, как переводится название? Марк проигнорировал тянущего руку Рому. Роман был типичным зубрилой. Где он не мог взять силой, там он брал теорией и техникой. Над ним смеялись учителя по физкультуре, но при этом от него же бегали учителя теоретических предметов. Поговаривали, что экзамены он сдал уже за последний год обучения. Как жаль, что никто не знает. Не ожидал я такого от вас. «Vae Victum» значит «горе поражённым». Стыдно не знать такого. Именно на этой концепции основывается весь экзамен. Так что готовьтесь к тому, что в случае поражения вас отсюда вынесут на носилках. При том, что я к вам и пальцем не прикоснусь. А теперь к делу. Тут лицо Марка озарилось злобной гримасой. Ваша задача просто пройти полосу препятствий. Но дело в том, что я люблю сюрпризы. Так что я подготовил вам один сюрприз. Всё дело в том, что проходить полосу вам придётся в другой одежде. В зале лежат комплекты одежды. Переоденьтесь и возвращайтесь.

Когда через пару минут ребята вернулись, их вид преобразился. Все недоумевая разглядывали друг-друга. Но одного взгляда на лицо Марка хватило, чтобы понять, что так и задумано, а значит, надо вести себя так, как будто нет ничего необычного в их одежде.

- Итак, как вам ваша одежда? Ухмыляясь, спросил генерал-майор, потому как «одежду» ребят назвать одеждой было трудно. Это был скорее костюм для пляжного волейбола. Короткие шорты, футболка и кепка. На ногах же у ребят были сланцы. И это притом, что на дворе был не май месяц. Да и двор не был берегом тропического острова. Как вы видите, на вас одежда не по сезону. Это и есть отягощающий фактор. На счёт три вы начинаете проходить полосу. Ваша задача просто пройти полосу препятствий. В любой момент вы можете отказаться от проходения, но тогда вы повалите экзамен. А снова попытаться можно будет только через два месяца. Тут он улыбнулся настоящей живой улыбкой и сказал. Удачи ребята, надеюсь вам повезёт.

Один…Два…Три!!! Ребята побежали к первому препятствию. Им стала простая канава с натянутой поверху колючей проволокой. Вся трудность заключалась в том, что под проволокой можно было проползти только по ноздри в канаве. Ещё одной неприятностью стало то, что на дне канавы лежали гвозди, ножницы и прочий колюще-режущий мусор. С этим заданием все справились довольно быстро. Макс услышал только один вскрик, вызванный порезом. Когда все выбрались, Макс и Даф помогли парню, наткнувшемуся на гвоздь рукой, извлечь тот самый гвоздь и замотали ему рану разорванной на лоскуты футболки Макса. Без неё стало холоднее, но зато парень смог продолжить проходить полосу препятствий.

- Спасибо, ребят. Без вас бы я загнулся бы, наверное, по пути от раны. Крикнул им парень вслед.

- Да ладно тебе. М все должны помогать друг-другу, иначе никак. Ответил ему Макс и припустил за Даф, которая уже успела оторваться от него.

Следующим испытанием была переправа по брусьям. И всё бы ничего, да только под брусьями валялось битое стекло, а сами брусья висели на высоте десяти метров. Ещё осложняло ситуацию то, что брусья были металлические и каждые двадцать секунд по ним пропускали слабый заряд электричества. Не настолько сильный, чтобы парализовать человека, но достаточный, чтобы руки и ноги предательски задрожали, вызвав полёт вниз. Если ты срывался, то должен был вернуться назад, либо, дошагав до конца препятствия, перелезть через четырёхметровый забор.

После испытания оказалось, что стекло не пробивает сланцы насквозь, что позволяло дойти до конца испытания без вреда для ног. Сообщив всем его план, Макс повёл всех ребят по битому стеклу. Когда они дошли до забора, Даф, как самая лёгкая, и вместе с тем довольно сильная, подсадила Макса, и он забрался на забор, который имел в ширину сантиметров десять, что ставило под угрозу весь план Макса из-за неустойчивости того, кто стоял на заборе. Но, несмотря на узость забора и холодный ветер, который вымораживал всё тепло из тела, план Макса увенчался успехом. Когда через забор перемахнула Даф, ребята перебинтовали раны от стекла, которые успели приобрести самые нетерпеливые. После этого добрая треть группы осталась без футболок, но зато все, кто смог приобрести раны, были способны двигаться дальше.

Третье испытание было совсем простым. Тебе задавались три вопроса, и ты должен был выстреливать в мишень с буквой ответа из лука. С ответами всем помог Рома, а попасть из лука в мишень было легче лёгкого. На следующих трёх вопросах лук сменили на пилум, а затем на нож.

А вот четвёртое испытание поразило всех. Они вошли в круг, огороженный частоколом из брёвен и рядами зрительских скамей. Вдруг на зрительском ряду появились сначала Марк, а потом и ещё два человека в армейской форме. Это были два лейтенанта, которые должны были вместе с Марком следить за тем, что происходит на арене. К внешнему краю частокола подошли два ряда воинов. У первых был щиты и мечи. Вторые же были вооружены только арбалетами.

- Итак, мои дорогие друзья. Я рад, что вы все добрались досюда. Не так часто на экзамене народ начинает работать как команда. Я впечатлён. Но теперь главное испытание. Сказал Марк. Тутже на арену втолкнули с полдюжины детей. Им всем было лет по восемь. Наконец, самое последнее испытание. Тут мы оценим вашу преданность Империи. Всем вам известно, что приказ императора неоспорим. Так вот, эти дети должны быть казнены. Тут в глазах Марка вспыхнул алчный огонь. Так что приступайте. Оружие лежит у частокола.

Ребята обернулись и увидели у частокола груду оружия. Чего тут только не было! И Моргенштерн, и двуручники, и боевые топоры, и метательные копья. Но ребятам явно не хотелось убивать детей, которые были младше их лет на восемь. Они не могли поднять оружие на беззащитного ребёнка.

- Если не хотите убивать не надо. Вы можете просто отказаться. И тогда через два месяца мы снова встретимся. Марк заметил нежелание сдающих экзамен убивать детей, и теперь пытался надавить на сдающих. Не хотите, как хотите. Я предупреждал. Тут он повернулся к арбалетчикам. Сеня, огонь!

Просвистела тетива и арбалетный болт вонзился в ногу ребёнку.

- В следующий раз будет в лёгкое. Крикнул Марк. Не хочешь убивать, так облегчи страдания. Но так как никто из ребят не шелохнулся, то тутже Марк отдал второй приказ. Огонь!

На этот раз стрела пробила малышу лёгкое. Понукаемый Марком Макс подошёл к оружию. Покопавшись, он выбрал арбалет. Зарядив его, Макс подошёл к ребёнку. Поймав на себе взгляд, Максим обернулся. Все без исключения смотрели на него как на предателя. Но горче всего было то, что и Даф, та, что прощала ему всё и вся, смотрела глазами, полными презрения и отвращения. Тогда Макс подошёл к ребёнку, остановившись шагах в трёх от него.

- Давай, чего же ты ждёшь? Крикнул Марк. От нетерпения он подбежал к краю частокола и, растолкав охранников, вышел в первый ряд.

В следующую секунду Макс разрядил арбалет. Ещё через мгновение арбалетный болт вошёл точно в голову Марка. Стража, запоздало вскинула щиты, но было уже поздно. Двух лейтенантов словно ветром сдуло. Стрелки вскинули арбалеты. В следующий миг Макс ощутил толчок в спину и потерял сознание. Последнее, что он почувствовал, это то, как его грузят на носилки и уносят.

10.

Резкий голубой свет ударил в глаза. Он был настолько ярким, что пробивался даже через закрытые веки. В воздухе витал фармацевтический аромат, который бывает в аптеках или же в больницах. Причём в операционных этот запах особенно силён. Настолько силён, что неподготовленный человек не может долго находиться. И только мастера своего дела могут переносить его часами.

Вот в таких условиях Макс и пришёл в себя. Открыв глаза, он, приослепнув от столь яркого освещения, сначала не мог увидеть ровным счётом ничего. Потом глаза, привыкнув к столь яркому освещению, могли разглядеть светильник, который и испускал свет, уже ставший ненавистным Максу. Ещё через пару мгновений на него упала тень. Кто-то преградил путь свету, за что Макс готов был его боготворить. Ещё через мгновение незнакомец заговорил.

- С возвращением, Макс. Добро пожаловать в реальный мир. Я рад, что ты вернулся. Проговорил он. Голос казался Максу смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, чей это голос.

- И тебе привет. Только лампочку выключи, а то она твой лик скрывает. Только очнувшись, Макс уже был готов на разговор и остроты, но его собеседник похоже считал иначе.

- Без проблем, друг мой. Тут незнакомец повернул голову и отдал пару приказов. Эй, народ, вырубите лампочку, а то человек нихрена не видит. После этого собеседник Макса вновь повернулся к нему лицом, и Макс увидел, что с ним разговаривает Миха.

- Здарова, Миха, как жизнь? Спросил Макс, понимавший, что разговор о том, что случилось, пока он был без сознания, оттянуть надолго не получится, но всёравно он не хотел бы этом говорить.

- У меня хорошо, а у тебя как? Ответил Михаил. Выглядел он невыспавшимся, но нам ли его судить? Мало кто сможет спать, пока его друга оперируют.

- Да всё ничего, только спина болит. А где Даф? Макс попытался привстать, но по спине прокатилась такая боль, что Макс взвыл, как раненый зверь.

- Где Даф, где Даф. Только о ней и думаешь. Нет, чтобы о друге подумать, а то всё Дарья, да Дарья. Как будто нет других нормальных девок у нас. Тут Миха заметил, что Максиму не до разговорах о девушках. Ладно, ладно. Я пошутил, ты посмеялся. А теперь поговорим о серьёзных вещах. Хочешь ты этого или нет, но тебе придётся это выслушать. Готов?

- Ну, давай. Всёравно мне никуда не сбежать.

- Молодец, что сразу понял. А то встречались такие ребята, которым надо что-нибудь сказать не особо страшное или важное, а они такие: «Нет, не надо, я не готов!». И так часа три. А ведь ты всего-лишь хотел сказать, что всё в порядке. Улыбаясь, ответил Миха.

- Так то да. У меня у самого такие ребята были. Пока не пнёшь такого, никогда не готов будет.

- Твоя правда. Но ближе к делу. Насколько помнишь, Макс, ты убил Марка. Тут Макс сделал такое лицо, что Миша вынужден был добавить. Ну что ты сразу начинаешь то? Я тебе главного не сказал. Так вот, Браушвиц оказывается работал на царевцев.

- Да ну?! Макс настолько удивился, что, забыв про боль, резко сел на краю кровати.

- Вот и я о том же. И самая прелесть знаешь в чём? В том, что ты у нас вроде как и человека убил и предателя уничтожил. Так что тут такая вот дилема возникла. И знаешь, что решил Император?

- Ну посуди сам, брат мой Миха, как я могу знать, ежели я некоторое количество времени провёл в безсознательном состоянии? Сказал Макс, но Михаил даже не обратил внимания на его слова.

- Так вот, Император решил, что лучше всего будет начать формировать армию. И ты туда попадаешь. Причём от боевых действий не отвертишься. Как тебе новость? Произнёс Миха, вглядываясь в лицо Макса, словно пытаясь уловить хоть какую-то деталь, необходимую для завершения портрета, создаваемого уже на протяжении десятка лет, но упорно не находившуюся.

- Ну я, наверно, радоваться должен, да? Просто я не понимаю, хорошо это, или плохо. Просвяти меня, а не то я в неведении легком, брат. Здесь на лице Макса вдруг показалась улыбка.

- Ну смотри… - Начал было Миха, но его прервали.

- Миша, тебя там ребята заждались. Ты идёшь, или нет? Спросила, высунувшись из-за двери, спросила белобрысая голова лет двадцати.

- Иду, но не сейчас. А часа через два. Так что если хотите, сходите сами. Ответил Миша, и, когда дверь закрылась, продолжил, повернувшись к Максу. Так вот, с одной сороны быть солдатом круто: более крупная норма пайка, почёт, девки, говорят, солдат любят. А из минусов то, что ты жизнью рискуешь. Да что за примерами ходить. Вот, сидит тут один пример, даже ходить не в силах.

- Не надо тут. Могу я ходить. Просто спина болит ещё. Возмущённо ответил Макс.

- Хорошо, можешь. Сказал Миха. Он успел изучить Макса и знал, что сказать Максу, что он чего-то не может вернейший способ заставить Макса сделать это. Но, если всё будет хорошо, то ты имеешь все шансы дожить до старости.

- Старость - это вещь. Сидишь такой на лавочке и на детей ворчишь.

- Что, ждешь, не дождёшься? Улыбнувшись, сказал Миха. Так знай тогда, что процедура посвящения вас, нас, и прочих составляющих общества в солдаты, состоится через недели три. А тебя выписывать хотели через две недели. Но я подшаманил с документами, не даром же я работаю в архиве, и ты выписываешься через неделю. Ну как, я - герой?

- Именно так, сударь. Тут Макс вскочил, и, несмотря на все уговоры Миши вернуться в горизонтальное положение, Макс угомонился лишь минут через десять. Продолжил говорить он уже на койке. Ты конечно гений. А то я задолбался бы лежать тут две недели.

- Ничего, зато познал бы, что такое дисциплина. А то чуть что, а ты сразу скакать тут начал. Хотя мне иногда кажется, что ты бездарен в данной области. Ответил ему Миша. Ну да ладно, идти мне уже пора. И тебе отдохнуть надо, и меня уже ребята ждут. В кое-то веки на рыбалку сходить можем, а я ещё и отказываюсь. Так что пока.

- Пока, друг мой Михалыч. Крикнул закрывающейся двери Макс.

- Не ври. По отцу я Романович. Донеслось из-за двери.

- Ну, хорошо, значит Романович. Пробормотал себе под нос Макс и попросил впустить врачей, которые, по правде говоря, хотели войти ещё полчаса назад, но, будучи опережёнными Мишей, остались стоять за дверью.

Так и начались семь дней очень длинной недели. Они тянулись, как тянется подмёрзшая сгущёнка: медленно и неохотно. Каждый день состоял из врачей и перерывов на еду. Максу казалось, что во всём мире нет настолько больного, с точки зрения врачей, человека. Все дни наполнял лишь голос докторов и свет одинокой лампы, работавшей на полную мощность. Но, наконец, прошла неделя. Оставалась лишь ночь до того, как двери больницы распахнутся, выпуская на свет нового здорового человека. Именно с такими мыслями засыпал Макс. А за окном неторопливо падал снег, стараясь укутать мир в белое одеяло, сотканное из миллионов снежинок…

11.

- Подъём, Макс. Донеслось до Макса. Саму фразу он не расслышал, но наличие звуков само по себе было плохой новостью. Да-да, я это тебе говорю, сэр засоня. Давай вставай быстрее, а то завтрак проспишь. После этих слов Максу пришлось встать. И не потому, что он мог проспать завтрак, он и без завтрака мог неплохо обойтись. Просто, если ты не появлялся на завтраке, то оставался без ужина, да ещё и на ночное дежурство могли оставить. Так что лучше было расстаться с тёплой постелью сейчас, чем потом прыгать на морозе, мечтая о сне и еде.

- Хорошо, уже встаю. Ответил Макс, неторопливо, как это умеют лишь избранные, в коих, без всякого сомнения, течёт кровь царей или дворян.

Встав, наконец, Макс подошёл к окну и резко отдёрнул занавеску. Реакцией на это стали возмущённые возгласы со всех сторон. Нечего, дескать, портить утро другим, ежели у самого оно не удалось. Быстро успокоив народ, Макс взглянул на улицу. Там наблюдался зимний рассвет с наличием метели. Впрочем, метель - это громко сказано. Так, легкий снежок, падающий с неба. Ветер конечно портил всю красоту, но и с ветром было ничего. Так думал Макс, пока не вышел на улицу. Как оказалось, на улице было чертовски холодно. Да ещё и ветер постоянно бросал снег прямо в лицо. Так что всю романтику из Макса выдуло минут через пять.

Наконец он дошёл до столовой, которая располагалась метрах в пятистах от казармы, где жил Макс и ещё дюжина человек, с тех пор, как Император собрал из них Особый Универсальный Отряд ОУО, если не тратить время на лишние буквы. В чём их отличие от других аббревиатур никто не понял. Но зато в ОУО были повышенные паёк и жалование, что грело душу зимними вечерами. А при учёте того, что воевать им пока не приходилось, все молча, а иногда и вслух завидовали тем, кого взяли в ОУО’шники. Но сейчас не об этом.

Как только Макс зашёл в столовую, мимо него пробежал Миха, который, волею судеб, попал в отряд Макса.

- Ты куда так торопишься? Остановив Михаила, спросил Макс.

- Да Максу надо передать кое-что. Тут Миха наконец поднял глаза, и понял, что бежать куда-либо уже не надо. Прости, брат, не признал. Так вот, приказ от начальства поступил: надо через пятнадцать минут придти на плац в полном вооружении. Так что нет у тебя времени жрать.

- Ну вот, как знал, что что-нибудь да произойдёт. Сказал Макс, вздыхая. Не хотелось ему на морозе голодным стоять. Но приказ исполнять придётся. Иначе за опоздание такое с тобой сотворят, от чего даже матёрый инквизитор отвернётся. Ну да ладно, где наши не голодали. Погнали скорее, а то опоздаем ещё. Крикнул Макс Михе, и они помчались со всех ног.

Через десять минут они стояли на плацу. К этому моменту собрались почти все. Быстро отыскав свой отряд, Макс с Михой встали на своё место. Вдоль строя прогуливался генерал. Имени его никто не помнил, так как к нему мало обращались по имени. Зато по всей армии гуляло его прозвище: гибель легионов. Сам генерал об этом знал, но, как человек мудрый, и не обременённый излишним жизненным опытом, позволял солдатам так себя называть. Но сейчас называть генерала так осмелился бы только полнейший самоубийца. Невооружённым глазом было видно, что генералу сейчас не до шуток.

- Слушай, а ты не знаешь, кого мы ждём? Обратился Макс к рядом стоящему солдату.

- Я не знаю. Поговаривают, что кого-то важного, иначе бы генерал себя так не вёл. Ответил солдат.

- Это да. Спасибо. Поблагодарил Макс. Он хотел ещё что-то сказать, но его прервал сам генерал.

- Солдаты, ровняйсь! Смирно! Приказал генерал. Когда команды закончились, солдаты увидели Императора, стоявшего в кольце из Имперских Гвардейцев. По толпе прокатился шумок. Кто-то восхищался бронёй и оружием Гвардейцев, что было довольно оправдано. Никто из солдат ещё не видел их вживую. Самая лучшая броня, самое лучшее оружие всё это привлекало взгляды солдат. Остальные же смотрели на Императора. Закованный в броню, он, тем не менее не утратил узнаваемости. Длинные белые волосы, лицо истинного императора: вытянутое, с хищным оскалом бровей и носа, и идеально зелёные глаза. Так что в сочетании с бронёй, изготовленной лично для Императора, всё производило колоссальное впечатление.

- Товарищи! Наступает новая эпоха в жизни Империи. Ещё недавно мы не могли себе позволить излишек еды, а теперь у нас есть армия, способная защитить наших людей. Мы, несомненно движемся по пути развития и расширения Империи. Что у нас есть сейчас? У нас есть всё необходимое, и даже сверх этого. У нас под контролем весь город, также мы имеем сторонников за пределами железного кольца блокады. У нас большие и многочисленные склады, доверха наполненные едой. Тут правда Император чуть приврал. Из той дюжины складов, которые имелись у Империи, наполнены были только три, но какой политик не врёт своим гражданам? Так что не будем строго судить Императора. Наши люди живут лучше, чем средний слой царского общества. В конце концов у нас есть наша армия, которая не боится помочь простым людям. А с чего мы начинали? Группа студентов, охваченная новой идеей идеей справедливого монарха, такой желанной, но такой недостижимой. Всё что у нас было это комната в общежитии, да перо с чернилами и бумагой. Нам приходилось бороться за каждый грамм еды, за каждое полено, за каждый маленький листочек бумаги. Тогда мы жили в страхе перед царём, каждый день дрожа от страха, что к нам в дверь постучат царские воины. Но мы не сломились, мы выстояли. В самые холодные зимние ночи нас согревала надежда. Надежда на то, что рано или поздно любой житель Империи сможет позволить себе жить богато. На то, что в каждом доме будет свет и тепло, что дети, едва появившиеся на свет, не будут умирать от холода и болезней. Теперь же мы стоим на новой ступени огромного пути к Империи. Ныне мы не боимся, ныне мы заставляем бояться царя, ибо он знает, что мы можем совершить то, на что нацелились. Не только мы видим, что Империя с каждым днём становится сильнее и крепче, нет, это видит вся страна. Тут Императора прервал шквал аплодисментов. Долго он не мог затихнуть, но когда, наконец, отбушевала буря людских эмоций, Император заговорил дальше. Но, дети мои, не всё так светло в эти дни. Как знают некоторые, а теперь и все, после смерти Тулия войска царя не захотели сидеть на месте. Не нашлось на них более управы, которой можно было бы обуздать их поистине животные желания. Они двинулись внутрь города. Тут из толпы солдат вылетело нецензурное, но от того не менее искреннее выражение разочарования. Солдаты, знавшие друг-друга лучше, чем мать своих детей, сразу поняли, кто это сказал, а вот Император, которому не доставало практики в данном вопросе, не сумел сделать этого. Именно так, солдаты. Я разделяю ваше разочарование в этих «царских воинах», как их принято называть. Они повели себя не так, как подобает истинным воинам, нет, они пошли в город грабить и вершить самосуд над всеми восставшими. Но и это не является главной бедой. Вчера, когда наш продуктовый караван возвращался с другого конца города, его остановили царские солдаты. Что случилось с нашими людьми, говорить не буду. Скажу лишь, что вместо еды к нам в тюках привезли наших товарищей. В живых они оставили лишь погонщика, предварительно проклеймив его, и нанеся жуткие раны. Тут строй солдат закипел, как котёл с маслом. Послышались угрозы в адрес царевцев и призывы найти и убить всех тех, кто это сделал. Когда, наконец, народ успокоился, Император продолжил. Я с самого начала подозревал, что после смерти Тулия произойдёт нечто подобное. Именно поэтому я и приказал создать армию, дабы мы могли противопоставить что-нибудь царской угрозе. И сейчас вы стоите передо мной, ожидая моих приказов. Так вот, я приказываю немедленно сформировать отряды, способные охранять караваны. Также необходимо создать патрули, способные в случае чего объявить тревогу. Следует создать подразделения быстрого реагирования, способные в течение пары минут прибыть на место и дать отпор врагу. Наконец, надо создать полноценно вооружённые и подготовленные боевые подразделения, способные вести бои в городской среде. На ОУО я возлагаю самые великие ожидания. Ваша цель диверсии и разведка в тылу врага. Также вашей задачей является помощь в военных операциях. Так что готовьтесь, бойцы, война скоро придёт и к нам. После этих слов Император резко развернулся и ушёл.

- Ну что, готов к войне? Спросил Миха у Макса, когда, наконец, всех отпустили.

- Да кто к ней готов, Миха? Никто не готов сейчас к войне. Впрочем, ей немного наплевать. Так что готовь смелость, скоро она понадобится…

                  12.

Холодный, быстрый ветер полностью заглушал все звуки. А вместе с метелью, завывавшей как стая голодный волков, казалось, что ты находишься в снежном коконе. Именно так и чувствовал себя Макс, находясь на улице дня через три после речи Императора. К его сожалению, в этот раз нельзя было просто забиться в тёплый угол и переждать метель, как это и сделали все разумные существа. Нельзя сказать, что Максу ветром выдуло все мозги, и он не мог найти единственный выход из данной ситуации. Просто он шёл не один. А это значило, что нельзя было так просто сделать остановку. Тем более, когда ты не просто гуляешь, или идёшь с компанией друзей по зимнему лесу, а в составе отряда воинов, которым дан приказ, который не полежит обсуждению.

Примерно такие мысли одолевали Макса, бредущего сквозь пургу. Причём не просто идущего где-то в середине отряда, а пытавшегося найти во всё усиливающейся метели путь к главной площади. И хотя Макс знал город, как может знать его коренной житель, или гонец, который за день оббегает весь город, снег и ветер решительно спутывали прежде прямые и понятные прежде проспекты в один гигантский клубок, давая Максу прекрасный шанс потеряться в родном городе.

- Макс, мы скоро придём уже? А то я замёрз до жути. Обратились к Максу, хлопнув предварительно его по плечу. Спрашивал Миха. Он единственный из отряда доверял Максу и не принижал его достоинств из-за того, что он лет на пять - десять младше всех остальных членов отряда.

- Да я не знаю. Если метель не уляжется, то ещё часа три круги нарезать будем. И это в лучшем случае. Ответил Макс, пытаясь растереть замёрзший нос. Ты бы сказал Михалычу, что нужно подождать, пока метель не уляжется. А я пока попытаюсь дорогу найти.

- Хорошо. Сейчас я с ним договорюсь. Сказал Миха и пошёл договариваться с Михалычем. Ни по отцу, ни по матери Михалыч не был Михайловичем, по правде говоря. Но, нисколько не смущаясь, Михалыч продолжал называться своим именем. Его вообще мало что беспокоило, если дело не касалось его солдат и своего благополучия, как и подобает командиру отряда.

- Почему из строя вышел? Спросили у Михи вместо приветствия.

- Потому как доклад есть. Разрешите? Командир махнул рукой и Миха продолжил. Проводник по имени Максим говорит, что погодные условия препятствуют перемещению по городу и поиску пути. От него поступило предложение устроить привал, дабы подождать улучшения погодных условий, так как продолжительное нахождение на улице в такую погоду чревато обморожениями. Отрапортовал Миха. В следующую секунду в него глазами впился Михалыч. От этого взгляда сразу в голову приходили мысли, что мёртвым быть не так уж и плохо. К счастью Михи, генерал не стал долго пытать его.

- Ладно, так и быть, будет ему привал. Сказал Михалыч сквозь зубы, так, что слова были похожи на шипение змеи. Впрочем, уже через секунду он отдавал приказы громким и звучным голосом, которому позавидовали бы оперные певцы. Отряд, стоять! Слушай приказ. Сейчас мы зайдём в здание и устроимся на привал. Всё понятно, или кому-то отдельно разъяснить? Сказал он, окинув взглядом отряд. Поскольку никто не потребовал разъяснений, Михалыч первый двинулся к чудом уцелевшему дому. Что встали? Бегом в дом, а то ещё замёрзнете тут у меня, а я потом по балде за это получу.

Как только солдаты услышали об остановке, они сразу приободрились. По строю пошли разговоры о том, что будет на ужин, о погоде и политической обстановке. Все знали, что Михалыч делает остановки только в случае крайней необходимости. Но зато если делает, то можно рассчитывать на долгий привал со всеми удобствами. И теперь, когда приказ был отдан, только от самих солдат зависело, насколько быстро можно будет согреться кружкой горячего чая.

Так что уже через полчаса после приказа командира в доме, выбранном Михалычем для привала, было сухо и чисто, а на кухне уже готовилась еда для дюжины воинов, измученных маршем