При сравнении нового Положения о выборах со старым бросается в глаза то, что новое Положение гораздо более конкретно. Если закон 1905 г. включал 62 статьи (разбитых на главы), то третьеиюньский закон[44] состоял уже из 147 статей (пять глав). Увеличение количества статей было направлено в первую очередь на сокращение электората и его реструктуризацию в выгодном для власти направлении. Государственная дума теперь насчитывала 442 депутата, в то время как раньше 524. Уменьшение было вызвано главным образом тем, что сократилось представительство от национальных окраин.

Прежде всего были существенно изменены нормы представительства от различных классов населения в целях обеспечения подавляющего большинства мест в Государственной думе имущим классам. Число выборщиков от помещиков было увеличено до 51%, крестьянство могло избрать только 22% выборщиков и послать в Думу 53 своих депутатов (по одному от каждой губернии европейской части России), рабочему классу было предоставлено избирательное право только в 42 губерниях из 53, но избрание депутатов по рабочей курии обеспечивалось лишь в 6 губерниях (Петербургской, Московской, Костромской, Владимирской, Харьковской и Екатеринославской). Согласно новому Положению один выборщик избирался теперь помещиками от 230 избирателей (ранее – от 2 тысяч), крупной буржуазией – от 1 тысячи избирателей (ранее – от 4 тысяч), мелкой буржуазией, чиновничеством, интеллигенцией – от 15 тысяч, крестьянами – от 60 тысяч (ранее – от 30 тысяч) и рабочими – от 125 тысяч (ранее – от 90 тысяч). Значительно были урезаны избирательные права национальных окраин. На тех территориях (Средняя Азия, Закавказье, Польша), где, по мнению Николая II, «население не достигло достаточного развития гражданственности»[45], выборы в Думу были временно приостановлены, либо существенно (на две трети) сокращено количество мандатов. Например, от Польши можно было выбрать только 12 депутатов вместо 29, от Кавказа – 10 депутатов вместо 29.

Изменен был и порядок выборов депутатов в Думу. Выборы проводились не по соответствующим куриям, а на губернских избирательных собраниях, где тон задавали помещики. Это давало возможность провести в депутаты Думы по крестьянской курии наиболее «надежных» крестьян.

Кроме того, закон 3 июня давал министру внутренних дел право изменять границы избирательных округов и делить избирательные собрания на всех стадиях выборов на отделения, получившие право самостоятельного избрания выборщиков по самым произвольным признакам: имущественному, классовому, национальному. Это давало возможность правительству проводить в Думу только угодных ему депутатов.

III Государственная дума по своему составу оказалась значительно правее двух предыдущих, так, «242 депутата (около 60% ее состава) являлись землевладельцами и только 16 депутатов были из ремесленников и рабочих. По партийному составу депутаты распределялись следующим образом: крайне правые – 50 депутатов, умеренно правые и националисты – 97, октябристы и примыкающие к ним – 154, прогрессисты - 28, кадеты – 54, мусульманская группа – 8, литовская группа – 7, польское коло – 11, трудовики – 13, социал-демократы – 19».[46]

Таким образом, распределение политических сил было следующим: «32% - “правые депутаты” - поддерживающе правительство, 33% - октябристы – поддерживающие предпринимателей (крупных промышленников, финансовую буржуазию, либеральных помещиков, состоятельную интеллигенцию). Они составили центр. 12% - кадеты, 3% трудовики, 4,2% социал-демократы и 6 % от национальных партий, они заняли “левый” фланг»[47]. Результаты голосования зависели от того, куда качнется “центр”. Если вправо, то образовывалось “право-октябристское” большинство (300 голосов), поддерживающее правительство. Если влево, то создавалось “кадетско-октябристское” большинство (примерно 260 голосов), готовое к реформам либерально-демократического характера. Так сложился парламентский маятник, позволяющий правительству Столыпина проводить нужную ему линию, лавируя между “правыми” и кадетами, то усиливая репрессии, то проводя реформы.

Наличие двух этих большинств определяло характер деятельности III Думы, обеспечив ее «работоспособность». За пять лет ее работы (до 9 июня 1912 г.) она провела 611 заседаний, рассмотрела 2572 законопроекта, из
которых подавляющее большинство было внесено правительством (депутаты внесли всего 205 законопроектов). Думой было отклонено 76 проектов (кроме того, некоторые проекты законов были отозваны министрами). Из принятых Думой законопроектов 31 проект отклонил Государственный совет.[48] Кроме законодательства Дума занималась и запросами, большинство которых выдвигались левыми фракциями и кончалось, как правило, ничем.

Председателем III Думы был избран октябрист Н.А.Хомяков, которого в марте 1910 г. сменил крупный купец и промышленник октябрист А.И.Гучков, а в 1911 г. – М.В.Родзянко. III Государственная Дума начала свою работу 1 ноября 1907 г. и действовала до 9 июня 1912 г., то есть почти весь срок отпущенных ей полномочий. Применительно к этому периоду можно говорить об относительно стабильном и упорядоченном механизме функционирования законодательной палаты.

Интересный опыт был накоплен в Думе при обсуждении различных законопроектов.

Всего в Думе действовало около 30 комиссий, восемь из которых являлись постоянными: бюджетная, финансовая, по исполнению государственной политики в области доходов и расходов, редакционная, по запросам, библиотечная, личного состава, распорядительная. Большие комиссии, например бюджетная, состояли из нескольких десятков человек.

Выборы членов комиссии производились на общем собрании Думы по предварительному согласованию кандидатур во фракциях. В большинстве комиссий все фракции имели своих представителей.

Все поступавшие в Думу законопроекты прежде всего рассматривались думским совещанием, состоявшим из председателя Думы, его товарищей, секретаря Думы и его товарища. Совещание составляло предварительное заключение о направлении законопроекта в одну из комиссий, которое затем утверждалось Думой.

Согласно принятой процедуре каждый проект рассматривался Думой в трех чтениях. В первом, которое начиналось с выступления докладчика, шло общее обсуждение законопроекта. По завершении прений председатель вносил предложение о переходе к постатейному чтению. После второго чтения председатель и секретарь Думы делали свод всех принятых по законопроекту постановлений. В это же время, но не позднее определенного срока, разрешалось предлагать новые поправки. Третье чтение являлось по существу вторым постатейным чтением. Смысл его состоял в нейтрализации тех поправок, которые могли пройти во втором чтении при помощи случайного большинства и не устраивали влиятельные фракции. По завершении третьего чтения председательствующий ставил на голосование законопроект в целом с принятыми поправками.

Собственный законодательный почин Думы ограничивался требованием, чтобы каждое предложение исходило не менее чем от 30 депутатов.

Основным содержанием деятельности III Государственной Думы продолжал оставаться аграрный вопрос. Добившись социальной опоры в лице этого коллегиального органа, правительство наконец приступило к его
использованию в законодательном процессе. 14 июня 1910 года был издан
одобренный Думой и Государственным советом и утвержденный императором
аграрный закон, в основу которого был положен столыпинский указ от 9
ноября 1906 г. с изменениями и дополнениями, внесенными правооктябристским большинством Думы[49]. Практически этот закон был первым фактом участия Государственной думы в законодательном процессе за всю историю ее существования. В деятельности III Думы бюджетные вопросы занимали большое место. Однако попытка Думы вмешаться в процесс рассмотрения бюджета закончилась неудачей - 24 августа 1909 г. Николай II принял правила "О порядке применения статьи 96 Основных Государственных законов"[50], согласно которых вопрос о военных и морских штатах вообще был изъят из компетенции Думы.

Блокируясь с правыми депутатами Думы, правительство проводит в июне 1910 года закон "О порядке издания касающихся Финляндии законов и постановлений общегосударственного значения"[51], открывающий широкие возможности для вмешательства в финские внутренние дела. В 1912 году Дума проводит закон о выделении из состава Польши новой Холмской губернии[52] (в которой наряду с польским населением в основном проживало русское), что так же усиливало русское вмешательство в польские дела. Негативное отношение вызвало проведённое Столыпиным положение о введении земств в западных губерниях, которое так же имело сильную национальную окраску.

О характере законотворческой деятельности III Государственной Думы
можно судить по перечню принятых ею законов: «Об усилении кредита на
тюремно-строительные надобности», «Об отпуске средств на выдачу пособий чинам общей полиции и корпуса жандармов», «О распределении между казной и казачьими войсками расходов по тюремной части в области Кубанской и Тверской», «О порядке отопления и освещения мест заключения и отпуске на эти надобности потребных материалов», «О полицейском надзоре в Бельагачской степи», «Об утверждении тюрем в городах Мерве и Красноярске, Закаспийской области и Актюбинске, Тургайской области», «Об утверждении в городе С-Петербурге женской тюрьмы» и др.[53] Содержание перечисленных нормативных актов – свидетельство не только реакционности Думы, но и зачастую второстепенности рассматриваемых ею вопросов, хотя в стране продолжаются стачки и растет недовольство существующим положением дел. Однако, нужно отметить, что Правительство во многом противостояло принятию тех или иных законов, ожидаемых обществом. Так, например, Государственный совет не поддержал еще один, не менее важный законопроет о введении всеобщего начального образования в империи. Законопроект был представлен Думе уже во время первой сессии, 8 января 1908 г.[54], законопроект был принят Государственной думой 19 марта 1911 г. Однако Госсовет не согласился с приведенной сметой, также принципиальное разногласие вызвал вопрос о финансировании церковно-приходских школ. Созданная согласительная комиссия не пришла к единому мнению, и Дума не приняла изменений Госсовета, а тот, в отместку, отклонил законопроект целиком 5 июня 1912 г.[55]

А между тем, перед Государственной думой стояла и еще одна важная социальная проблема - разработка и принятие законов, улучшающих положение рабочего класса.

Еще в 1906 г. было создано Особое совещание под председательством министра торговли и промышленности Д.А.Философова, призванное выработать законопроекты для решения "рабочего вопроса". Совещание предложило десять законопроектов: "1) страхование болезней, 2)страхование несчастных случаев, 3) страхование инвалидности, 4) сберегательные кассы обеспечения, 5) правила о найме рабочих, 6) рабочее время, 7) врачебная помощь, 8) меры поощрения строительства здоровых и дешевых жилищ, 9) промысловые суды, 10) фабричная инспекция и фабричные присутствия."[56] Законы предназначались для внесения еще во II Государственную Думу, но в связи с событиями, изложенными ранее, это было отложено. Только в июне 1908 г. страховые законопроекты поступили в III Думу, рабочая же комиссия к их рассмотрению приступила через год, и лишь в апреле 1910 г. они попали в повестку дня Думы. В Думе развернулись острые прения. С резкой критикой обсуждаемых законопроектов выступали социал-демократы[57]. Но большинство депутатов, естественно, не прислушались к доводам социал-демократов и приняли законопроекты, согласно которым: 1) страхование касалось лишь несчастных случаев и болезней; 2) размер вознаграждения при полном увечье составлял лишь ⅔ заработка; 3) страхование охватывало только шестую часть от общего числа рабочих ("за бортом" страхования остались целые области, например Сибирь и Кавказ, и целые категории рабочих, например, сельскохозяйственные, строительные, железнодорожные, почтово-телеграфные).[58] Эти законопроекты не могли устроить рабочий класс и снять напряжение в обществе. 23 июня 1912 г. утвержденные царем законопроекты вступили в действие.

III Государственная Дума проработала положенные ей пять лет и была распущена императорским указом от 8 июня 1912 г.[59]

В механизме функционирования Думы были и сбои (во время конституционного кризиса 1911 г. Дума и Государственный совет были распущены на 3 дня). Если характеризовать третью Думу «персонально», вне связи с последующими событиями, и в увязке с ними, то ее можно назвать «недостаточной достаточностью». Такое определение уместно, потому что наиболее полно отражает роль и значение III Думы в российской истории. «Достаточной» она была в том смысле, что ее состав и деятельность были достаточны для того, чтобы «отслужить», не в пример всем остальным Думам весь срок своих полномочий. На первый взгляд III Дума – самая благополучная из всех четырех Дум: если две первые скоропостижно “скончались” по указу царя, то III Дума действовала «от звонка до звонка», - все положенные ей по закону пять лет и вызывала не только критические высказывания современников в свой адрес, но и слова одобрения. И все-таки эту Думу судьба не баловала: мирное эволюционное развитие страны было не менее проблематичным в конце ее деятельности, чем в начале. «Продолжение курса III Думы в последующих Думах при внешнем и внутреннем покое России, снимало с «повестки дня» революцию. Так вполне здраво судили не только Столыпин и его сторонники, но и их противники и судят многие современные публицисты»[60]. Но все же эта совокупная «достаточность» оказалась недостаточной, для того, чтобы III Дума притушила революционно-оппозиционное движение, которое в экстремальных условиях могло выйти из-под контроля, что и произошло во время IV Думы.